Глава 1244. Гибель двоих богов

— Почему ты не напал только что?

По другую сторону Тумана по небу пронеслись несколько божественных силуэтов. Бог войны Тюр недоуменно спросил:

— Его Сокровищница царя уже повреждена. Даже один на один он не обязательно одолел бы меня. Не говоря уже о том, что нас здесь так много…

— В этом нет никакой нужды, — Тор покачал головой. — Ты и сам сказал, что Сокровищница царя повреждена. К тому же, даже если бы мы ее отняли, у нас нет соответствующего закона мироздания, чтобы ею управлять. Зачем нам в таком случае наживать врага в лице Гильгамеша?

В Асгарде сейчас и без того хватает смуты: Один исчез, среди богов раздор, а Локи пытается узурпировать трон и стать новым верховным богом… Нажить себе врагом еще и Царя героев принесет нам только вред.

Бог войны Тюр молча посмотрел на него и тяжело вздохнул:

— Тор, ты слишком беспечен.

Чтобы отобрать у тебя титул верховного бога, Локи пустил в ход самые грязные средства, и в Асгарде немало богов, которые тайно его поддерживают.

Если бы мы смогли захватить Сокровищницу царя и завладеть множеством хранящихся в ней божественных артефактов, наши шансы на победу возросли бы… Неужели ты действительно готов безучастно смотреть, как такой, как Локи, становится верховным богом Асгарда?

Тор хранил молчание, но его кулаки сжимались все крепче.

— Впрочем, эта вылазка не была совсем уж бесплодной, — внезапно заговорил слепой бог Хёд.

Одной рукой он схватил Номера 22 за воротник, притянул к себе, вытащил из-за его пазухи золотой скипетр и длинный меч и невозмутимо произнес:

— Если чутье мне не изменяет, это, должно быть, тот самый Скипетр царя Гильгамеша прежних времен. Он способен поглощать божественную силу в определенном радиусе и обращать ее на пользу владельцу — подлинный божественный артефакт верховного уровня.

И этот Меч царя… хоть для нас, богов, он малополезен, но в критический момент от него тоже может быть толк.

— Божественный артефакт верховного уровня… — глаза Тора слегка блеснули.

— А что делать с этим представителем? — бог лесов Видар взглянул на Номера 22.

— Убить. Он слишком много знает, — холодно бросил бог войны Тюр.

Номер 22 содрогнулся всем телом и торопливо воскликнул:

— Погодите! Вы не можете меня убить!

Этим божественным артефактом, помимо Царя героев Гильгамеша, способна управлять лишь особая родословная. И сейчас во всем мире носители этой крови, кроме меня, уже вымерли!

Вам ведь нужен этот артефакт? Я могу вам помочь!

Хёд положил Скипетр на ладонь, внимательно ощутил его силу и едва заметно кивнул:

— Он говорит правду. Этому божественному артефакту нужен «ключ» в виде определенной крови.

— Тогда заберем его с собой в Асгард, — спокойно произнес Тор.

Затем, словно вспомнив о чем-то, он повернулся к Номеру 22:

— Кстати, ты видел в Сокровищнице царя моего представителя? Его зовут Клод.

Взгляд Номера 22 на миг едва уловимо дрогнул.

О судьбе Клода никто не знал лучше, чем он сам. В конце концов, это он собственноручно пронзил тому сердце и принес Клода в жертву Чаше.

Не сделай он этого, ему бы не удалось загадать желание, стереть метку и спасти свою жизнь.

— Видел. Но этот бог оставил на нем метку, и в итоге в сокровищнице она сработала, и он погиб, — Номер 22 указал рукой на стоявшего рядом Номера 03.

Внезапно упомянутый Номер 03 переменился в лице.

Мало того что он и так попал в плен, так теперь выяснилось, что он заставил чужого представителя рисковать ради него жизнью, да еще и погубил его… Номер 03 никак не ожидал, что все обернется подобным образом.

— Чуть не забыл, здесь ведь еще двое, — протянул слепой бог Хёд. — Что с ними делать?

Лицо Тора помрачнело до предела. В его глазах заплясали электрические искры, и он уставился на Номера 03:

— Убить. Обоих убить.

Уголки губ бога войны Тюра слегка приподнялись:

— Без проблем.

У Номера 03 и Номера 04 словно земля ушла из-под ног от леденящего ужаса!

***

Облако-кувырок рассекало морскую гладь.

Сунь Укун сидел со скрещенными ногами на краю облака и смотрел на окружающий его зыбкий Туман со сложным выражением в глазах.

Спустя сотню лет он вновь увидел этот Туман — тот самый Туман, что некогда похоронил его братьев и погреб под собой весь Небесный двор.

Его мысли словно вернулись к божественной стеле защиты государства. Отчаяние, скорбь и ярость тех дней, подобно высеченным временем зарубкам, не изгладились даже век спустя — даже теперь, когда он давно перестал быть Победоносным Буддой.

— Великая Ся… — пробормотал Сунь Укун, крепко сжав кулаки.

— Братец Обезьяна, соскучился по Великой Ся? — Линь Цие подошел и сел рядом с ним.

— После того как я разорвал ту кашаю, некоторые чувства словно стали сильнее, — неторопливо произнес Сунь Укун, прижав правую руку к груди.

Линь Цие посмотрел туда, где билось его сердце, и кивнул.

Он и прежде догадывался: хоть кашая и даровала Сунь Укуну могучую силу буддизма, она одновременно запечатывала его мирские чувства. Теперь, когда одеяние было разорвано, эмоции, скрывавшиеся в самой глубине сердца Сунь Укуна целое столетие, естественно, вырвались наружу с еще большей силой.

Линь Цие не мог даже представить, что это были за чувства.

Сунь Укун словно вспомнил о чем-то:

— Когда я покину больницу, у тебя ведь останется еще одна возможность извлечь мою способность?

— Верно.

— Извлекай прямо сейчас, — Сунь Укун сделал паузу. — Предупреждаю сразу: фокусов старика Мерлина я не умею, подыграть тебе не смогу. Какую способность вытянешь — зависит только от тебя самого.

Линь Цие не знал, смеяться ему или плакать:

— Я знаю. На этот раз справлюсь сам.

Линь Цие погрузил сознание в психиатрическую больницу всех богов.

***

Благодаря способности к самовосстановлению больница, пострадавшая от разрушительной битвы между Сунь Укуном и Гильгамешем, уже оправилась процентов на семьдесят-восемьдесят.

Развороченный двор был в основном выровнен, несколько рухнувших общежитий для персонала отстроены заново. Санитары, успевшие отступить к железным воротам, не пострадали и теперь, все еще с замиранием сердца хлопая себя по груди от пережитого страха, наводили в больнице порядок и убирали разбросанный мусор.

Гильгамеш, снова облачившийся в ветхий серый халат, сидел посреди опустевшего двора и отрешенно смотрел в пространство.

— Гильгамеш, — Линь Цие вошел во двор и тихо позвал: — Гильгамеш?

Тот очнулся от задумчивости и с досадой взглянул на него:

— Этот царь лишь забыл прошлое, но вовсе не выжил из ума…

Линь Цие смущенно почесал в затылке и с любопытством спросил:

— И сколько же ты сейчас помнишь?

— …Этот царь и сам не ведает, — тяжело вздохнул Гильгамеш. — Прошлые воспоминания этот царь воскресить уже не в силах. Если бы не память о том, что происходило после прибытия сюда, этот царь, пожалуй, не помнил бы даже собственного имени… К счастью, этот царь еще не забыл Урук.

— Когда вернемся, я перепишу для тебя кое-какие исторические сведения. Пусть они смутные и однобокие, но это все же лучше, чем совсем ничего не помнить, — сказал Линь Цие.

Гильгамеш не стал отказываться и прямо спросил:

— Ты пришел извлечь способность Сунь Укуна?

— Да.

— Ты ведь можешь сейчас извлечь и способность этого царя? Тяни обе разом.

Линь Цие кивнул и замер посреди двора. В пустоте прямо перед ним зависли два колеса способностей.