Глава 1121. Исчезнувший «Ковчег Завета»

Услышав этот ответ, Линь Цие и остальные разом похолодели.

«Ковчег Завета» был конечной целью их похода и вещью, жизненно важной для Великой Ся. Если они не сумеют вернуть его, то мало того, что проделают весь этот путь впустую, так ещё и не смогут объясниться перед Небесным Достопочтенным.

— Пропал? Как он мог пропасть? — в недоумении спросил Линь Цие. — Может, ты ошибся местом?

Михаил покачал головой:

— Исключено. «Ковчег Завета» слишком важен. Прежде он непрестанно хранился рядом с Господом, а после того как Господь обратился в луну, его ни разу не перемещали. Он должен быть здесь.

Он поднял голову и окинул взглядом разрушенный дворец; глаза-горнила слегка прищурились:

— Этот дворец не должен быть таким… Сюда кто-то приходил.

— Разве этот дворец разрушен не во время вашей давней битвы между Царством Небесным и адом?

— Нет. Хоть та битва богов и была ожесточённой, пламя войны не докатилось до обители Господа. До того как я отправился на Луну присматривать за миром смертных, он ещё оставался целым.

Стоявший рядом Ань Цинъюй слегка нахмурился, опустился на корточки в углу дворца, подобрал несколько обломков кирпича, и в его глазах вспыхнул серый свет.

Спустя мгновение он медленно выпрямился и кивнул:

— Всё верно. Следы разломов совсем свежие, их оставили в пределах последней недели.

Неделя…

Линь Цие обвёл взором разрушенный дворец, на миг задумался, а затем легко нажал рукой на пустоту перед собой.

Прямо перед ним развернулся ослепительный магический круг.

В миг его появления в глазах Михаила промелькнуло изумление. Он пристально вгляделся в магический круг, словно прослеживая пространственные колебания магии призыва и выискивая в них что-то своё.

В следующее мгновение из магического круга шагнул сгусток чёрной тени, и меж её бровей медленно открылся алый глаз.

— Санитар номер 007 Хэйтун готов служить главврачу не щадя сил, — слегка поклонился Хэйтун и вежливо заговорил.

— Воспользуйся своей способностью и загляни в прошлое. Узнай, кто приходил сюда на этой неделе, — спокойно произнёс Линь Цие.

«Око тайнозрения» Хэйтуна позволяло узнавать прошлое и будущее неодушевлённых предметов в пределах недели, и для поиска людей или вещей подходило лучше всего.

— Слушаюсь.

Алый глаз меж бровей Хэйтуна обратился к разрушенному дворцу. В чёрном зрачке замерцал таинственный отблеск, и в поле его зрения время этого дворца устремилось вспять.

Один день, два дня, три дня… шесть дней, семь дней.

В первые отмотанные дни этот дворец по-прежнему оставался руинами без малейших изменений, но стоило «Оку тайнозрения» Хэйтуна начать прозревать седьмой день прошлого, как внезапно грянула беда!

Среди мчащихся назад призрачных образов дворца Хэйтун смутно различил фигуру, стоявшую на руинах. Человек словно что-то почуял, внезапно повернул голову и сквозь бесконечное пространство-время встретился с ним взглядом.

Бум!..

Тело Хэйтуна словно сокрушил невидимый гигантский молот. Он отлетел по воздуху на добрый десяток метров и тяжело рухнул на землю за пределами дворцовых руин.

— Хэйтун?!

От этой внезапной перемены сердце Линь Цие сжалось. Он бросился вперёд и поднял Хэйтуна: из алого глаза тонкими струйками сочилась чёрная кровь.

— Хм? — Михаил словно что-то ощутил и резко повернул голову в сторону пустоты возле возвышения, слегка прищурив глаза-горнила: — Это дыхание…

— Хэйтун, ты цел? — Линь Цие с нахмуренными бровями глядел на искажённую от боли тень санитара.

— Я цел… просто получил отдачу, — закрыв алый глаз, крайне слабым голосом отозвался Хэйтун. — Он увидел меня.

— Кто?

— Тот, кто стоял здесь семь дней назад… Нет, это ни в коем случае не человек. Это бог, — уверенно произнёс Хэйтун. — Хоть я и не разглядел его облик, но, судя по дыханию, такой мощью обычные боги обладать не могут… Это верховный бог! К тому же от него исходило омерзительное, злое дыхание.

Верховный бог?

Услышав эти слова, Линь Цие сразу же помрачнел.

Он повернулся к Михаилу и увидел, что тот стоит у края возвышения и задумчиво вглядывается в пустоту перед собой.

— Он прав, — медленно проговорил Михаил. — Давешнее дыхание могло принадлежать только верховному…

— Но как другой верховный бог сумел проникнуть в Царство Небесное? — недоумение во взгляде Линь Цие стало ещё глубже. — Хэйтун сказал, что от него исходит злое дыхание. Неужели с таким можно пройти через Чистую землю разума и попасть в Царство Небесное?

Михаил немного помолчал и покачал головой:

— Злому богу не войти в Царство Небесное. Раз он сумел сюда проникнуть, значит, прошёл через иное место…

Взгляд Михаила упал на край горизонта, на расселину от гигантского меча, где бурлила тёмно-красная лава.

— Он попал в Царство Небесное из ада? — словно догадался Ань Цинъюй.

— Граница между Царством Небесным и адом была пробита ещё в незапамятные времена во время битвы богов. Стоило ему сначала отыскать вход в ад, как он смог бы пересечь его и добраться до Царства Небесного. Это единственная возможность.

— И что нам теперь делать? — спросила парящая в воздухе Цзян Эр.

Михаил слегка сузил веки. Все шесть крыльев за его спиной расправились, почти целиком заслонив закатное небо. Его фигура оторвалась от земли и взмыла ввысь, а в золотых глазах вспыхнуло ослепительное и палящее, точно солнце, божественное величие!

Ослепительный золотой покров бурей стремительно разошёлся во все стороны от него, в считаные мгновения устремившись к самому небосводу!

Жуткое божественное величие приливной волной хлынуло от парящей в небе шестикрылой фигуры. Сознание всей троицы дрогнуло от этого напора, и им оставалось лишь изо всех сил удерживать равновесие. Пусть Михаил целился вовсе не в них, но даже рассеивающихся отголосков хватило, чтобы поставить их на грань возможного.

— Что он делает? — стиснув зубы и сопротивляясь божественному величию серафима, спросил Ань Цинъюй.

— Это «Божественное царство бренного мира», — под воздействием этой золотой области в глазах Линь Цие, как у представителя, тоже неудержимо разгорелось золотое пламя. — Он ищет того верховного бога…

Вскоре зависший в небесах Михаил словно что-то уловил, слегка опустил голову и устремил взор в самые глубины ада, будто пронзая взглядом саму Пустоту.

— Надо же, осмелился прятаться здесь…

В пылающих жаром и властностью глазах Михаила блеснула ледяная жажда убийства.

Шесть белоснежных крыльев, заслонявших небо и солнце, едва заметно дрогнули в воздухе, его силуэт в мгновение ока промелькнул сквозь Пустоту и исчез с просторов Царства Небесного.

С исчезновением Михаила удушающее давление развеялось без следа. В воздухе таяли крупицы золотого света, и Линь Цие с облегчением перевёл дух.

Ань Цинъюй смахнул со лба испарину и с затаённым страхом поглядел на небо:

— Куда он направился?

— Должно быть, помчался преследовать того верховного бога, что похитил «Ковчег Завета», — задумчиво произнёс Линь Цие. — Но какой именно верховный бог поднялся бы из ада на небеса ради кражи «Ковчега Завета»…

Линь Цие ещё не успел договорить, как земля Царства Небесного под их ногами внезапно содрогнулась в яростном грохоте!