Глава 1120. Тайна Царства Небесного

— Разве это странно? — невозмутимо произнёс Михаил. — Мой Господь милосерден и полон любви, Он сострадает всему живому. Западная западная Святая Церковь несла в себе самую глубокую веру этого мира. И когда на всё сущее обрушилось великое бедствие, лишь первооснова пантеона нашего Царства Небесного смогла их запечатать.

— Если ваш Господь забрал первооснову Царства Небесного и взошёл на Луну, то что же сталось с самим Царством Небесным? — недоумевая, спросил Ань Цинъюй.

— С Царством Небесным?

Михаил медленно прикрыл глаза, повернулся к окружавшей их стене белых облаков и с силой взмахнул шестью белоснежными крыльями. Облачная пелена вокруг обители Господа вмиг рассеялась без следа!

Линь Цие и остальные обернулись следом, и их зрачки резко сузились.

Белые облака истаяли. Тусклый закатный свет разлился по ослепительно-белой тверди. Обломанные исполинские колонны вонзались в небеса, разрушенные дворцы венчали вершины облаков, а клинки, запятнанные бурой кровью, тут и там торчали из земли. В лучах заходящего солнца казалось, будто на них наброшено золотое покрывало.

На самом краю горизонта в землю Царства Небесного наискось уходил колоссальный чёрный меч, словно вздымающийся горный пик. Из разлома, пробитого клинком в недрах Царства Небесного, яростно бурлило и рвалось наружу тёмно-красное сияние — точь-в-точь готовая извергнуться раскалённая лава!

Куда ни глянь — кругом лежали одни лишь руины.

— Царства Небесного давно уже нет.

Голос Михаила отдался эхом в ушах отряда. Линь Цие долго стоял ошеломлённый и лишь спустя некоторое время пришёл в себя.

— Неужели только из-за утраты первоосновы всё могло так измениться? — пробормотал Линь Цие.

Первооснова пантеона действительно жизненно необходима божественному царству, однако то, что предстало перед их глазами, вовсе не походило на простое угасание из-за потери источника. Это были следы жесточайшей, беспощадной войны!

Ань Цинъюй прищурился, вглядываясь вдаль в чёрный исполинский меч и клубящееся под ним тёмно-красное пламя, после чего с сомнением спросил:

— Что там, под этим мечом?

— Там ад, — Михаил чуть приоткрыл глаза, и в его взгляде промелькнули тени воспоминаний. — Бессчётное множество веков назад один из ангелов предал моего Господа, отсёк частицу первоосновы Царства Небесного, пал во тьму и создал собственное божественное царство. Он сотворил ад на земле и собрал вокруг себя бесчисленное множество злых богов.

Наше Царство Небесное вмещало в себя самую глубокую веру этого мира, ад же вобрал в себя самые чудовищные злые помыслы. Он словно тень Царства Небесного, всегда пребывавшая в отражении чистой обители душ… прямо под нашими ногами.

Прежде чем забрать первооснову Царства Небесного, Господь предвидел: если Царство Небесное исчезнет, ад неминуемо станет великим бедствием для мира смертных. Поэтому Он первым повёл нас войной в ад.

В той битве богов я преследовал падшего ангела Люцифера три дня и три ночи. Когда я уже собирался сразить Его, сила веры в моём теле стала стремительно падать, а боевая мощь резко пошла на спад. Лишь благодаря этому Ему удалось ускользнуть… Только тогда я всё осознал. Вернувшись в Царство Небесное, я обнаружил, что и Царство Небесное, и ад уже окончательно опустели.

В той битве богов выжили лишь несколько слабых демонов, бежавших из ада. Все остальные — будь то ангелы или демоны божественной сферы — погибли до единого.

К тому моменту мой Господь уже забрал первооснову Царства Небесного и пожертвовал Собой, обратившись в новую луну, чтобы запечатать богов Ктулху. Если бы не утрата подпитки от силы веры первоосновы, я ни за что не позволил бы Люциферу сбежать.

Линь Цие и остальные смотрели на лежащее перед ними растерзанное Царство Небесное со сложными чувствами.

«Вот оно как…»

Линь Цие и раньше недоумевал: если Михаил и Люцифер существовали, то и мифические сущности западной Святой Церкви тоже должны были снизойти. Однако до сих пор он не видел ни одного другого ангела или демона, да и о самом этом божественном царстве никогда не слышал ни единой вести.

Теперь всё встало на свои места: Царство Небесное кануло в Лету ещё в незапамятные времена ради запечатывания Ктулху… А перед уходом ещё и забрало с собой множество демонов ада.

Линь Цие немного помедлил:

— Могу я спросить кое о чём?

— Спрашивай.

— Когда ваш Господь забрал первооснову и обратился в новую луну… Он считается живым или уже погиб? — осторожно поинтересовался Линь Цие.

Линь Цие понимал, что такой вопрос может показаться бестактным, но прямо сейчас Еланд находился в больнице у него в голове. Ему нужно было выяснить состояние Еланда и причину его недуга, чтобы лечение оказалось более действенным.

Михаил слегка нахмурился:

— Он жив.

Услышав столь непререкаемую уверенность в голосе Михаила, Линь Цие вскинул бровь и уже собирался сказать что-то ещё, но Михаил заговорил вновь:

— Его плоть обратилась в Луну, а душа стала печатью, вечно дрейфующей в космосе… Пока печать не разрушена окончательно и Луна существует, Его нельзя считать мёртвым. Он просто в иной форме взирает на род людской.

Линь Цие задумчиво кивнул.

Судя по всему, положение Еланда куда запутаннее и тяжелее, чем у прежних пациентов… Оставалось лишь гадать, каким образом психиатрическая больница всех богов сумела принять Его душу в палату.

Впрочем, на таком уровне находилось слишком много вещей за гранью понимания Линь Цие; за столь короткий срок определить истинную причину нынешнего состояния Еланда было попросту невозможно.

Похоже, выяснять всё придётся только через основное тело пациента.

— Прошло уже столько времени, а небо ни капли не потемнело? — глядя на бледно-золотой небосвод, с сомнением спросила Цзян Эр.

— Царство Небесное — царство света. Здесь есть лишь рассвет, полдень и сумерки. Ночи здесь нет места.

Михаил повернулся и больше не стал лететь на крыльях, а ступил на твердь и зашагал прямо к центру обители Господа.

Тусклые закатные лучи отражались в окружавших их белых облаках, струясь вокруг подобно золотым рекам. Шестикрылый серафим неторопливо шёл вперёд. И пускай под ногами лежали лишь мёртвые безмолвные руины, Он всё равно выглядел словно верующий, идущий на поклон к Господу — благоговейно и со строгим смирением.

Линь Цие и его спутники тоже не стали взлетать и пошли следом, ступая по плывущим золотистым облакам.

Отряд пробирался пешком по руинам обители Господа больше десяти минут, пока наконец перед глазами не предстало нечто иное.

Среди золотых облаков на краю горизонта над белой равниной возвышалось кольцо обломанных колонн. Половина расколотого купола дворца рухнула наземь, а вокруг всё было усеяно мелким битым камнем — царило сплошное разорение. Единственным целым предметом среди этих руин дворца оставалось золотое возвышение в самом центре, на котором стоял деревянный ларчик.

Едва завидев разрушенный дворец, Михаил резко прищурился!

Не успел Линь Цие вымолвить ни слова, как серафим золотым лучом сорвался с места, влетел в полуразрушенный дворец и замер перед золотым возвышением.

Он протянул обе руки, взялся за крышку деревянного ларчика и быстро открыл его.

Из-за угла обзора Линь Цие и остальные не могли разглядеть, что находится внутри, однако заметили, как бесстрастное, словно ледяная глыба, лицо Михаила на глазах потемнело.

Линь Цие впервые видел, чтобы на лице Михаила отразились хоть какие-то чувства.

Ощутив недоброе предчувствие, спутники бегом устремились во дворец.

Линь Цие подошёл к возвышению и бросил взгляд внутрь совершенно пустого ларчика. Зрачки его сузились.

Повернувшись к помрачневшему Михаилу, он после минутного колебания всё же осторожно спросил:

— А что лежало внутри?..

— Ковчег Завета, — медленно произнёс Михаил. — Ковчег Завета… исчез.