Глава 1108. Ты отлично справился, дитя

Чистый белый свет взметнулся от лечебного корпуса к небесам, врезался в сумрачный небосвод и разошёлся чередой сияющих волн, без следа развеяв всю хмарь.

На крыше противоположного корпуса больницы Гильгамеш, прикрывший глаза для отдыха, словно что-то почувствовал, внезапно распахнул веки и посмотрел в ту сторону, откуда поднимался световой столб.

— Эта аура… — Гильгамеш слегка нахмурился.

……

В углу больницы.

Сунь Укун, молча вливавший себе в рот вино, в тот же миг повернул голову к устремлённому ввысь столбу света.

Он долго вглядывался в него, затем молча отвёл взгляд, снова поднял кувшин и, запрокинув голову, продолжил жадно пить.

……

В то же самое время на ступеньках перед двором.

Жизнерадостная песнь Браги оборвалась. Прижимая к себе арфу, он похлопал глазами, глядя на световой столб, и беспомощно вздохнул:

— Ещё один старший брат пожаловал… И не знаешь, легко ли будет ужиться с новым соседом. Хоть бы он не оказался таким же хулиганом, как те двое…

……

Дверь палаты медленно отворилась, и взгляд Линь Цие сквозь бесконечный священный белый свет устремился к фигуре посреди комнаты.

То был седовласый старец в белых одеждах. Ступая по клубящимся облакам, он выходил из священного белого сияния; тёмно-синие глаза смотрели на Линь Цие со всеобъемлющей любовью и милосердием.

Лишь когда он подошёл ближе, Линь Цие разглядел, что на старике были вовсе не белые одежды, а струящиеся, невесомые облака.

Линь Цие посмотрел ему за спину, где в воздухе уже парила знакомая панель:

«

Палата № 6.

Пациент: Еланд.

Задача: помочь Еланду излечиться от психического расстройства. Когда прогресс лечения достигнет установленных значений (1%, 50%, 100%), можно будет случайным образом получить часть способностей Еланда.

Текущий прогресс лечения: 0%.

»

В то же мгновение, когда Линь Цие увидел эту панель, его зрачки резко сузились.

Имя Еланда, само собой, гремело для него как гром среди ясного неба. Будучи небесным богом, почитаемым западной Святой Церковью до прихода Тумана, он обладал величайшим в мире числом верующих и почитался как Творец крупнейшей мировой религией. Даже серафим Михаил был первым ангелом у его трона.

(В силу реальных причин некоторые силы и персонажи художественно вымышлены.)

В последней палате и впрямь оказался Бог западной Святой Церкви — Еланд?

Если судить исключительно по вере и положению, он находился на совершенно ином уровне, нежели пациенты из предыдущих пяти палат, поэтому в тот миг, когда Линь Цие увидел его, сердце юноши слегка дрогнуло.

Если подумать, книга на дверной табличке символизировала вовсе не знания и не письменность — она олицетворяла «Священное Писание» западной Святой Церкви.

Линь Цие внимательно осмотрел стоявшего перед ним Еланда. Ни в движениях тела, ни во взгляде не замечалось явных странностей; не было видно депрессии, помутнения рассудка или помрачения сознания… На первый взгляд он ничем не отличался от нормального человека.

Разумеется, это вовсе не говорило о лёгкости болезни Еланда — напротив, могло свидетельствовать о её крайней тяжести. Чем труднее судить о недуге по поведению больного, тем тяжелее добраться до корня болезни и подобрать верное лекарство.

Поколебавшись мгновение, Линь Цие решил заговорить первым, чтобы прощупать почву:

— Hello?

— Ты отлично справился, дитя.

Овеянный облачной дымкой Еланд подошёл вплотную к Линь Цие и, глядя тёмно-синими глазами прямо в его взор, с любовью и кротостью произнёс эти слова.

«Дитя?»

В этот миг в голове Линь Цие пронеслись десятки видов бредовых расстройств и нарушений когнитивного восприятия, но, поразмыслив, он счёл, что в таком обращении нет ничего предосудительного.

В представлениях Линь Цие о западной Святой Церкви человечество почиталось чадами, сотворёнными Богом. Слово «дитя» здесь наверняка относилось не к одному Линь Цие: в глазах Еланда все люди были детьми. Будучи Богом, он действительно имел полное право так обращаться.

Поразмыслив немного, Линь Цие вновь произнёс:

— Как вы себя чувствуете?

— Ты отлично справился, дитя, — с прежней любовью повторил Еланд.

«?»

Линь Цие слегка нахмурил брови. Глядя в эти тёплые и бездонные очи Еланда, он с осторожностью продолжил:

— Вы знаете, где находитесь?

— Ты отлично справился, дитя.

— Почему вы всё время повторяете одну и ту же фразу?

— Ты отлично справился, дитя.

— Амитабха?

— Ты отлично справился, дитя.

Линь Цие: «…»

Похоже, болезнь проявилась вполне очевидно.

Линь Цие наскоро прокрутил в памяти записи, оставленные доктором Ли, однако там вроде бы не упоминалось душевных болезней с подобными симптомами… Видимо, придётся ещё основательно подучить уроки.

— Ли Ифэй!

Линь Цие перегнулся через перила коридора и окликнул его.

Вскоре Ли Ифэй с метлой и тряпкой уже предстал перед Линь Цие, отирая запястьем пот со лба:

— Что стряслось, Цие?

— За этим новым больным… пожалуй, последним больным, не забудь присмотреть.

— За ним? Этот старик с виду такой благообразный. Кто он?

— Бог, Еланд.

— ?

— Ты отлично справился, дитя.

— ???

Поручив Еланда заботам Ли Ифэя, Линь Цие спустился по лестнице на первый этаж. Очутившись во дворе, он ощутил душевный порыв и поднял взгляд на второй этаж лечебного корпуса.

С открытием последней палаты все шесть палат явили себя миру, и все шесть пациентов уже предстали перед ним. Если шесть палат соответствовали шести ступеням совершенствования самого Линь Цие, значит, лечебница подошла к своему пределу.

«Отныне новых палат уже не появится, верно?» — подумал про себя Линь Цие.

Как раз в тот миг, когда он собрался покинуть больницу, перед ним возник чей-то силуэт.

— Братец Обезьяна?

Линь Цие с немалым удивлением взглянул на фигуру с двумя пустыми кувшинами из-под вина в руках: во взгляде гостя читались сложная смесь чувств и одиночество.

— Линь Цие, — неторопливо заговорил Сунь Укун. Глядя Линь Цие в глаза, он помолчал немного и произнёс: — Сделай мне одолжение.

— Какое?

— …Я хочу выйти наружу.

……

Гостевые покои Небесного двора.

Линь Цие открыл глаза и медленно поднялся с постели.

Призрачная тень шагнула из его тела и соткалась в древнюю обезьяну с тёмно-золотой шерстью, облачённую в полукашаю.

Стоило прогрессу лечения перевалить за пятьдесят процентов, как пациент получал возможность на короткое время покидать больницу в форме души. Прежде в Цаннане Линь Цие уже выпускал Никту наружу один раз; единственным недостатком оставалось то, что в подобном состоянии боги были лишены боевой мощи.

— Братец Обезьяна… что ты задумал?

Сунь Укун прикрыл веки. Божественная сила всколыхнулась, и его тело начало стремительно искажаться, пока за считаные секунды не обратилось заурядным с виду мужчиной средних лет, облачённым в такой же тёмно-красный плащ, как у Линь Цие, с накинутым на голову капюшоном, скрывавшим лицо целиком.

Семьдесят два превращения.

— Не тревожься, шума я не подниму и существование больницы не выдам, — помолчав, негромко произнёс Сунь Укун. — Я лишь… хочу повидать кое-кого.