Глава 1109. Просьба Сунь Укуна

Линь Цие немного помолчал:

— Хорошо, я пойду с тобой.

Линь Цие тихо кашлянул, и дверь комнаты сама распахнулась. Черныш, тяжело дыша и вывалив язык, вбежал внутрь. Заметив вдруг чужого мужчину, он сначала опешил, а затем метнулся к Линь Цие и грозно зарычал на Сунь Укуна.

Сунь Укун, принявший облик мужчины средних лет, слегка приподнял бровь при виде пса:

— Небесный лающий пес...

— Тише, он не враг.

Линь Цие протянул руку и погладил Черныша по голове. Тот сразу усмирил свой пыл, лизнул ладонь хозяина и вмиг обратился в собачье инвалидное кресло, позволив Линь Цие сесть.

Видя столь близкую связь между человеком и собакой, Сунь Укун с недоумением прищурился:

— С чего это вы с Небесным лающим псом так близки?

— А, это пес моего младшего брата, — Линь Цие помедлил и добавил: — Мой брат — Ян Цзянь.

«???»

Линь Цие впервые увидел на лице Сунь Укуна столь явное замешательство.

Тот нахмурился, не в силах уразуметь: как его бывший заклятый соперник и старый друг вдруг заделался чьим-то младшим братом? Если считать так, то разве его собственное поколение в иерархии только что не рухнуло вниз?

— Подробности я расскажу по дороге, — пояснил Линь Цие.

Сунь Укун кивнул и вышел из комнаты. Оказавшись во дворе, он окинул взором громоздящиеся вокруг бессмертные горы и бессмертные дворцы, журавлей и небожителей, то и дело проносящихся над головой, на миг впав в оцепенение.

Линь Цие выехал из дома на кресле и, заметив застывшего подобно изваянию Сунь Укуна, безмолвно притормозил позади, не решаясь его тревожить.

Сунь Укун простоял так долгое время, затем тяжело вздохнул и привычным, уверенным шагом двинулся в определенную сторону.

Линь Цие покатил следом.

— А? Кто это рядом с Цие?

Шэнь Цинчжу, как раз выходивший из комнаты Ань Цинъюя, с удивлением посмотрел на эту сцену:

— Еще и в плаще нашего «Ночного покрова»... Но разве мы не все здесь?

Стоявший рядом Толстяк Байли глянул на удаляющуюся пару, слегка прищурился и пожал плечами:

— Кто знает... Может, старый знакомый решил проведать родные места.

— Старый знакомый?

— Да я просто так брякнул, иди лучше спать, я уже сам зеваю.

— ...

...

Один за другим небожители на облаках проносились над головами Линь Цие и Сунь Укуна. Всякий раз, когда очередной бог удалялся, Сунь Укун равнодушно бросал на него взгляд, исполненный легкого пренебрежения.

Если говорить об искусстве полета на облаках, эти двое, вероятно, были настоящим пределом среди всех богов Небесного двора. Но даже так они решили идти пешком: во-первых, Линь Цие еще не оправился от ран и не мог оседлать Облако-кувырок, а во-вторых, Облако-кувырок было слишком приметным, тогда как пешая прогулка позволяла избежать лишних хлопот.

Сунь Укун еще не выписался. Если боги Великой Ся обнаружат его присутствие в Небесном дворе, это неминуемо вызовет переполох и раскроет существование психиатрической больницы всех богов. Поэтому обоим следовало держаться как можно тише и незаметнее.

Вскоре Сунь Укун остановился перед одним из бессмертных дворцов.

— Я зайду внутрь, подожди меня здесь, — Сунь Укун натянул капюшон, полностью скрыв лицо в тени, и в следующее мгновение бесследно исчез у входа во дворец.

Лишь после его исчезновения Линь Цие поднял взгляд на табличку над воротами:

— Дворец Цюншань?

Что это за место?

Оно не выглядело столь возвышенным и овеянным ци бессмертных, как прочие бессмертные дворцы... Неужели здесь живет какой-то знакомый Сунь Укуна?

За неимением выбора Линь Цие остался караулить у входа. Спустя несколько минут Сунь Укун вышел обратно. С виду ничего не изменилось, за одним исключением: за спиной у него появился большой черный мешок.

Линь Цие из любопытства попытался прощупать духовной силой, что спрятано внутри, но стоило ей только покинуть тело, как накатила резкая волна дурноты и головокружения. Пришлось отступить.

Сунь Укун, вскинув мешок на плечо, негромко бросил:

— Пошли.

— Братец Обезьяна, ты уже повидался с тем, с кем хотел?

— Нет, — покачал головой Сунь Укун. — Мы как раз идем к ним.

Полный недоумения Линь Цие последовал за Сунь Укуном через добрую половину Небесного двора, пока они не добрались до парящих на самой окраине священных гор.

Сунь Укун огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости нет богов, вызвал Облако-кувырок. Подхватив Линь Цие, он за один кувырок взмыл на вершину самой высокой священной горы.

— Гав!.. — взвизгнуло собачье кресло под Линь Цие, едва коснувшись земли. Юноша торопливо прижал палец к губам, веля ему замолчать.

Прохладный ветерок обдувал изумрудную зелень, слегка колыша ветви трех тысячелетних священных деревьев, возвышавшихся на вершине. Под лазурным небосводом Сунь Укун вернул свой подлинный облик. Облаченный в полукашаю, с черным мешком на плече, он неспешно подошел к месту между тремя священными древами.

Наклонившись, он развязал мешок и достал оттуда две увесистые деревянные доски. Прижав их к груди, он опустился на землю, скрестив ноги, и кончиком пальца, озаренным золотистым свечением, принялся что-то на них вырезать.

Плыли облака, колыхались древесные тени.

На вершине священной горы темное золото шерсти древнего примата слабо трепетало на ветру. Спустя мгновение палец замер. Он поднялся, подошел к самой высокой точке горы и глубоко вонзил обе доски в землю.

Лишь теперь Линь Цие разглядел, что на них было.

На обеих массивных досках ярко-алыми штрихами виднелись вырезанные иероглифы:

«Могила младшего брата-наставника Чжу Унэна».

«Могила младшего брата-наставника Ша Уцзина».

При виде этих двух строк Линь Цие замер как вкопанный.

Он повернул голову к одинокой фигуре, застывшей перед двумя дощечками, и сердце его сжалось от сложной смеси чувств.

В памяти Линь Цие вновь всплыли те два демонических силуэта, распростертых в лужах крови посреди силуэта былого времени...

Так вот с кем хотел повидаться Сунь Укун?

Сунь Укун взглянул на простые деревянные таблички, и на его губах промелькнула горькая усмешка. Доставая из черного мешка один за другим великолепные золотые кувшины с вином и россыпи сочащихся духовной энергией бессмертных плодов, он глухо пробормотал:

— Чурбан, старина Ша... Материалов здесь мало, так что пока пришлось сделать вам простые деревянные надгробия... Зато я стащил для вас из дворца Цюншань ужин самого старика Нефритового императора! Сегодня мы, братья, тоже побудем Нефритовыми императорами и наедимся от пуза!

Сунь Укун взял золотой кувшин с бессмертным нектаром и уже собирался выплеснуть его на землю, как вдруг с другой стороны на гору поднялась фигура в белых одеждах. Увидев Сунь Укуна перед двумя табличками, пришелец остолбенел, а затем его глаза полезли на лоб:

— Великий Мудрец?!