Глава 959. Слияние девяти клинков

— Твоё нынешнее тело вряд ли выдержит силу девяти клинков.

Фуруцуки Хироки слегка нахмурился и произнёс со всей серьёзностью:

— Родословная обычного человека не способна совладать с девятью клинками бедствия, тем более сейчас, когда ты уже тяжело ранен…

— Не попробуешь — не узнаешь, — бесстрастно отозвался Амэмия Харуки. Окровавленной ладонью он вытащил из деревянного ящика длинный фиолетовый клинок и вместе с ножнами вонзил его прямо в лужу крови у своих ног.

— Первый из Девяти клинков бедствия — «Избавитель от бед», — пробормотал Амэмия Харуки. Затем он достал только что добытый тёмный клинок и вонзил его в землю: — Второй из Девяти клинков бедствия — «Погребение горы».

Как только второй клинок бедствия погрузился в лужу крови, оба клинка словно откликнулись друг на друга через эту кровь и мелко задрожали!

Фиолетовое и сумрачное сияния потекли в лужу крови, переплетаясь и связываясь воедино, отчего наружу вырвалось дыхание мистики.

— Брат Амэмия, это…

Юдзурина стояла рядом, растерянно глядя на действия Амэмии Харуки, на её лице застыло полное непонимание.

— Он использует себя как проводник, чтобы запустить слияние девяти клинков, — медленно заговорил Фуруцуки Хироки. — Дыхание девяти клинков бедствия обособлено друг от друга. Лишь взяв за основу свежую кровь и превратив плоть в горнило, можно связать их воедино… Говоря языком тех дней, когда мы ковали клинки бедствия, он приносит себя в жертву.

— В жертву? — Лицо Хосими Сёты чуть изменилось. — Он погибнет?

— Разве так легко сотворить божественный артефакт? Чтобы выковать лишь эти Девять клинков бедствия, было положено несчётное множество жизней. И теперь для слияния девяти клинков точно так же требуется жизнь в качестве проводника. — Фуруцуки Хироки запнулся, но всё же добавил: — Однако даже жертвой… дано стать далеко не каждому.

Фуруцуки Хироки повернул голову, взглянул на алую фигуру, отчаянно сражающуюся с трупным богом, а затем опустил глаза на стоявшую рядом Юдзурину; его взгляд был полон противоречивых чувств.

Юдзурина опешила.

В следующее мгновение она словно всё поняла и едва заметно поджала губы.

— Пятый из Девяти клинков бедствия — «Чёрный канат».

Амэмия Харуки достал из ящика третий клинок бедствия и воткнул его в лужу крови.

Чернильный луч хлынул в кровь, связываясь с двумя другими клинками бедствия. Амэмия Харуки качнулся, его лицо сделалось ещё на несколько тонов бледнее.

Переведя дух пару секунд, он стремительно выхватил оставшиеся в деревянном ящике два клинка бедствия и резко вонзил их в землю:

— Шестой из Девяти клинков бедствия — «Око морока».

— Восьмой из Девяти клинков бедствия — «Пламенный воробей».

С присоединением двух клинков бедствия подряд на дотоле невозмутимой луже крови внезапно разошлись круги ряби. Золотое и багровое сияния хлынули в тело Амэмии Харуки. Он с силой выплюнул сгусток крови, покачнулся и осел на одно колено.

Опустив голову, юноша тяжело хрипел, с его лица градом катился пот величиной с горошину.

Тяжесть пяти клинков бедствия окончательно сокрушила его жизненные каналы… Для такого обычного человека, как он, продержаться до этой черты было возможно лишь на чистом упрямстве и силе воли.

Однако, признавал он это или нет, его тело подошло к пределу.

Стиснув зубы, он упрямо замер в луже крови за пятью клинками бедствия; в его глазах пылала непреклонная досада. Он вновь решительно протянул руку, намереваясь взяться за длинный клинок на собственном поясе.

И в этот миг чья-то ладонь мягко перехватила ножны «Дождевого обвала».

Амэмия Харуки опешил и обернулся.

Хрупкая Юдзурина стояла в деревянных сандалиях-гэта прямо посреди лужи крови. Дождевая вода стекала по её мокрым чёрным волосам, капая на старое кимоно с сакуровым узором по чёрному полю.

Её правая ручка крепко сжимала ножны «Дождевого обвала».

— Юдзури…

— Брат Амэмия, позволь мне, — мягко улыбнулась Юдзурина. — Ты всего лишь обычный человек без королевской крови, тебе не выдержать столько клинков бедствия… Это предназначено стать долгом нашей семьи Юдзури.

Пусть Фуруцуки Хироки и не сказал прямо, но брошенный им только что взгляд уже нёс в себе недвусмысленный намёк… а Юдзурина была смышлёной девочкой.

Кровь обычного человека не вынесет силы девяти клинков бедствия — иными словами, на это способна только королевская кровь.

После гибели Юдзури Куротэцу во всём загоне для людей носителями королевской крови остались лишь старшая сестра Юдзурина и младший брат Юдзури Такисиро.

Пусть королевская кровь Юдзурины и была скрытой, но даже скрытая, она всё равно оставалась королевской кровью.

Иными словами, чтобы спасти этот загон для людей, кто-то из них двоих с Юдзури Такисиро непременно должен был стать жертвой для клинков бедствия. А Юдзурина прекрасно знала: окажись Юдзури Такисиро сейчас здесь, он без малейших колебаний пошёл бы на эту жертву…

Она же не хотела делать брата жертвой.

Амэмия Харуки пристально посмотрел на неё и решительно покачал головой:

— Вы оба ещё слишком малы… И без королевской крови я справлюсь.

Он протянул руку, собираясь выхватить рукоять «Дождевого обвала», но ладонь Юдзурины вцепилась мёртвой хваткой, не собираясь отпускать её ни на миг.

Амэмия Харуки нахмурился.

Лязг!..

Раздался тонкий звон покидающего ножны клинка.

Вот только из ножен вышел вовсе не «Дождевой обвал», а «Тысяча журавлей».

— Прости, брат Амэмия, — виновато улыбнулась Юдзурина, стоя среди круживших в воздухе бумажных журавликов. — Хоть я и владелец клинка Бедствия, но толком ничем вам не помогла. Я не такая сильная, как ты, и не обладаю такой решимостью, как Такисиро. Должно быть, это единственное, что я могу сделать для вас всех… Быть может, такова моя предначертанная судьба.

С силой дёрнув за ножны, она сорвала «Дождевой обвал» с пояса Амэмии Харуки. Бесчисленные бумажные журавлики закружились вихрем вокруг юноши, взметнули его прямо в небо и обратились клетью, запечатав внутри.

— Ты не можешь…

Тяжело раненный Амэмия Харуки, оставшись без «Дождевого обвала», был не в силах вырваться из пут «Тысячи журавлей». Стоило ему открыть рот, как несколько журавликов расправились бумажными полосами печати и наглухо закрыли ему рот.

В то же мгновение остальные журавлики скользнули к поясам Хосими Сёты и Фурухары Ёсики. Клювы птиц легко щёлкнули, подхватив ещё два клинка.

Белоснежные бумажные птицы взмыли ввысь, неся в клювах оба клинка бедствия. В самом центре этого вихря хрупкая фигурка подняла голову, посмотрела вдаль на яростно бьющуюся алую фигуру и медленно закрыла глаза.

Она полоснула себя по ладони, и тёмно-красная кровь потекла с кончиков пальцев прямо в лужу крови. Стоило её крови хлынуть внутрь, как пять клинков бедствия, уже воткнутых в землю, вновь засияли ярким светом. Разноцветные лучи и тени переплелись в крови и в конце концов устремились в её тело.

Юдзурина подняла тёмно-синий длинный клинок и с силой вонзила его в лужу крови:

— Четвёртый из Девяти клинков бедствия — «Дождевой обвал».

Вонзив этот клинок, Юдзурина взмахнула рукой к небу, и кружащийся журавлик сбросил киноварно-красный длинный клинок прямо ей в руку.

— Брат Сёта, когда девять клинков бедствия сольются воедино, сестрица Воинственная дева тоже освободится от тела клинка и обретёт свободу. Тогда… вы сможете быть вместе навсегда.

Она мягко улыбнулась стоявшему в отдалении Хосими Сёте.

Киноварно-красный клинок вонзился в лужу крови:

— Седьмой из Девяти клинков бедствия — «Воинственная дева».