Глава 960. Новый дух артефакта

— Девятый из Девяти клинков бедствия — «Божественное сокрытие».

Бумажный журавлик опустил восьмой клинок бедствия, и Юдзурина немедля вонзила его в лужу крови.

Восемь клинков бедствия образовали круг, недвижимо высясь посреди крови. Разноцветные отблески струились под ногами Юдзурины, словно переливающееся море света и тени.

Личико Юдзурины побледнело от потери крови. Она склонила голову, бережно отвязала от пояса бумажный клинок и сжала его в ладонях.

— Бабушка Цуру… маленькая Юдзури выросла, вы видите?

Она тихонько погладила ножны. В ее глазах смешались тоска и щемящая грусть. Улыбнувшись, девочка тихо промолвила:

— Скоро меня не будет рядом, берегите себя… Если существует перерождение, я бы снова хотела стать вашей внучкой.

В луже крови перед ней из ниоткуда возник старческий силуэт. Серебристо-белые пряди колыхались на ветру. Бабушка Цуру стояла посреди кружащих бумажных журавликов и, протянув руку, ласково коснулась головы Юдзурины.

Ее лицо озаряла кроткая нежность:

— Не бойся, маленькая Юдзури. Бабушка всегда будет за твоей спиной…

Ее облик распался на бумажных журавликов, закружившихся вокруг девочки. Юдзурина глубоко вздохнула, крепко стиснула бумажный клинок и вонзила его в последний угол круга.

— Третий из Девяти клинков бедствия — «Тысяча журавлей».

Белесое мерцание хлынуло по клинку, сливаясь воедино с дыханием остальных восьми клинков бедствия. В то же мгновение ослепительный столб света вырвался из лужи крови и устремился прямо в небеса!

В игровой локации на вершине горы Фудзи сражавшийся с трупным богом Юдзури Такисиро будто что-то почувствовал. Он резко оглянулся назад, и его зрачки слегка расширились:

— Сестра?!

У подножия горы бумажные журавлики, сковывавшие Амэмию Харуки, внезапно рассеялись без следа.

Он покачнулся, опустившись на землю, и поднял взгляд к уходящему за облака световому столпу. В глазах юноши застыла горечь:

— Юдзурина…

По мере того как сияющий столб разрастался вширь, Хосими Сёта и Фурухара Ёсики переглянулись и бросились назад, увлекая за собой Амэмию Харуки. Неистовый свет пожирал землю вокруг, обращая всё в небытие.

Луч взмывал сквозь облака, неудержимо устремляясь ввысь. Неизвестно, какой высоты он достиг, но вдруг раздался оглушительный грохот — словно наткнувшись на невидимую преграду, бескрайний купол раскололся уродливыми трещинами Пустоты!

Свет достиг предела Зеркала Ята.

Бам!..

Пустота разбилась вдребезги. Столб света с чудовищной силой выбил в лазурном небосводе зияющую круглую брешь — зеркальная гладь треснула от пробитого края и стремительно осыпалась осколками!

За брешью раскинулся сумрачный мир, целиком объятый Туманом.

На самой вершине светового столпа медленно проступили очертания сияющего лезвия.

Неукротимая жажда убийства хлынула от клинка. От призрачного лезвия во все стороны — на весь «загон для людей» и просторы Тумана — метнулись ужасающие колебания божественной силы. Черно-золотые ореолы неистово расползались по небосводу.

Божественный артефакт вот-вот должен был явиться в этот мир.

Внутри столпа света…

Юдзурина растерянно распахнула глаза.

Ее плоть обратилась в прах в ту самую секунду, когда взметнулся луч. Полупрозрачная душа медленно опускалась вслед за взмывающим светом, казалось, готовая раствориться в нем без следа.

Но в этот миг снизу метнулись остаточные тени, и старческая ладонь мягко прижалась к спине падающей Юдзурины.

Девочка оглянулась: под ней, ступая по кружащим бумажным журавликам, с улыбкой стояла бабушка Цуру. Теплый поток хлынул из ее ладони в тело Юдзурины, и душа девочки тут же уплотнилась!

— Когда произойдет слияние девяти клинков, мы, прежние души клинков, покинем клинки бедствия, — возле Юдзурины возник облик Фуруцуки Хироки. Он мягко улыбнулся и произнес: — А значит, этому новому божественному артефакту — клинку бедствия — нужен новый дух клинка…

Отныне душа и клинок едины: ты будешь жить, пока жив он, бессмертная и нерушимая.

Пусть ты и не будешь свободна, как прежде, но это хотя бы сохранит твой дух и позволит остаться в бренном мире.

Что скажешь, девочка?

Юдзурина опешила, но затем в ее глазах вспыхнул огонек надежды. Почти без колебаний она кивнула:

— Хорошо!

Если есть возможность жить дальше, кто выберет смерть?

— Твое духовное тело слишком слабо, ему еще не под силу выдержать мощь этого нового клинка бедствия. Прежде чем уйти, мы поможем тебе, — фигура в белом одеянии и с белыми волосами шагнула вперед, словно выходя из отражения на воде, и тоже прижала ладонь к спине Юдзурины.

Бурлящая сила безудержным потоком хлынула в ее тело.

Юдзурина моргнула и только хотела поблагодарить, как в луче света перед ней плечом к плечу появились еще две фигуры.

Один был хостом в желтом юката с мелким цветочным узором, вторая — обольстительной девушкой-лисой в алом хаори.

Сяо Цзинь с улыбкой подошел ближе, сжимая в левой руке черное каменное изваяние. Рядом с ним шагала Воинственная дева: в одной руке она держала отчаянно бьющуюся красную птицу, в другой — фиолетового зверька-соболя, а ее чарующий взор был полон властности.

— Маленькая Юдзури, — мягко произнес Сяо Цзинь. — Сегодня мы поможем тебе… шагнуть в божественную сферу.

Души всех девяти клинков бедствия — кто по доброй воле, кто по принуждению — влили частицу своей силы в тело Юдзурины. Внутри восходящего светового столпа аура девочки стремительно взмыла ввысь, связавшись таинственными узами с призрачным божественным артефактом в небесах.

Дзинь!..

Чистый звон клинка разнесся по небосводу. Божественная сила хлынула в тело Юдзурины пенным прибоем, и свет в ее глазах вспыхнул нестерпимым блеском!

Она стала духом этого божественного артефакта.

Став духом артефакта, лишенная физической плоти и ступившая в божественную сферу лишь благодаря силе божественного артефакта, сейчас она уподобилась громовому зверю из Зеркала Ята, превратившись в сущность ложной божественной сферы, не владеющую законами мироздания.

Фигура Юдзурины устремилась вверх вдоль взмывающего к небу луча и в конце концов вошла в постепенно проявляющийся клинок.

Ослепительная белая вспышка озарила небеса «загона для людей».

* * *

Черно-золотой клинок простирался бесконечно вдаль, четко отражая лазурь небес, словно темная озерная гладь, по которой от дуновения ветра не пробегало ни единой рябинки.

На поверхность этих черно-золотых вод бесшумно опустилась фигура.

Едва касаясь ее белыми босыми ножками, она порхала над ней, точно невесомая бабочка. Безупречно чистое черное кимоно с узором из сакуры колыхалось в такт движениям, а смоляные волосы, уложенные шпилькой в форме цветка вишни, мягко сияли в солнечных лучах.

Юдзурина стояла на черно-золотой глади и слегка склонила голову. Ее взор устремился на раскинувшийся под куполом небес «загон для людей».

Пряди у висков колыхались на ветру. Девочка подняла руку и указала вдаль, на распростертый внизу мир.

Звонкий девичий голос серебряным колокольчиком разнесся над черно-золотой гладью:

— Сотворение мира…