Глава 911. Кровавые фрески

Линь Цие и Цзялань подошли ко входу в полуразрушенный дворец. Юноша на миг замешкался и остановился.

— Что случилось? — заметив, что Линь Цие остановился, с недоумением спросила Цзялань.

— Цзялань, — Линь Цие повернулся к ней и, пристально глядя ей в глаза, серьезно произнес: — Пообещай мне кое-что.

— По... пообещать что?

Цзялань опешила и, словно о чем-то подумав, залилась легким румянцем.

— Впредь без моего разрешения ни в коем случае не передавай мне «нерушимость». — Во взгляде Линь Цие читалась абсолютная серьезность.

Услышав это, Цзялань, ожидавшая совсем другого, тут же сникла, и свет в ее глазах угас от разочарования.

— И еще: даже если ты передашь мне «нерушимость», но я велю забрать ее обратно — ты обязана ее вернуть... Поняла?

Выражение лица Линь Цие оставалось предельно строгим.

Хоть они уже и покинули рыбацкую деревню, это вовсе не значило, что Линь Цие забыл все то, что произошло после начала стирания времени...

Линь Цие мог смириться с гибелью в бою, но не мог принять того, чтобы влачить жизнь за счет жертвы товарища. Он ни за что не позволит Цзялань в критический момент передавать «нерушимость» ему, спасая его жизнь и подвергая смертельной опасности себя.

Он не хотел, чтобы из-за него самый близкий человек лишался шанса выжить.

Он обязан был установить с Цзялань твердый уговор.

Цзялань посмотрела в его непреклонные глаза и осторожно спросила:

— А если... я не соглашусь?

— ... — Линь Цие опешил и замялся: — Если не согласишься, я... я тогда...

Он и вправду не думал о том, что станет делать, если она откажется.

Выгнать Цзялань из «Ночного покрова»? Пожалуй, чересчур жестоко... Отколотить? Да бросьте, если дойдет до драки, битым останется разве что сам Линь Цие...

Он долго ломал голову, но так и не придумал подходящего наказания.

Помявшись еще немного, Линь Цие наконец собрался с духом и, глядя ей прямо в глаза, отчеканил каждое слово:

— Если ты не согласишься, с сегодняшнего дня... я не заговорю с тобой первым, не отвечу ни на одно твое слово и никак не стану реагировать на твои поступки.

Цзялань захлопала глазами, некоторое время осмысливая услышанное, и лишь потом отозвалась:

— Ты хочешь сказать... если я не соглашусь, ты просто не будешь со мной разговаривать?

— ...Да.

Цзялань: ヾ(✿ﾟ▽ﾟ)ノ

Глядя на невероятно серьезного Линь Цие, Цзялань почему-то нашла его необъяснимо милым.

— Ладно-ладно, обещаю, — Цзялань озорно показала кончик языка. — Если еще хоть раз передам тебе «нерушимость» без спроса — буду собачонкой!

Лишь после этого Линь Цие едва заметно кивнул и зашагал внутрь полуразрушенного дворца.

Назвать это дворцом можно было лишь с большой натяжкой: перед глазами высилось лишь несколько полуразрушенных стен, образующих неровное кольцо. Рухнувшие исполинские колонны и купол рассыпались по земле грудами камней. Стоя внутри, можно было без всяких помех видеть висящую прямо в небе алую луну.

— Кажется, здесь ничего нет... — Цзялань огляделась по сторонам и с недоумением спросила: — Зачем дядя Мерлин отправил нас сюда?

Линь Цие тоже окинул руины взглядом, немного поколебался и высвободил духовную силу.

Вскоре его взор остановился на каменных обломках под ногами.

— Здесь.

Из тела Линь Цие выплеснулась ночная тьма. Подобно капле туши, она быстро окрасила в черный цвет устилавшие землю белые обломки; юноша слегка приподнял кончики пальцев, и бесчисленные камни взмыли в воздух.

На полу разрушенного дворца открылись начертанные алыми мазками фрески — они жутко предстали перед взором обоих, словно выведенные кровью.

— Это же... — Цзялань застыла на месте.

— Фрески о битве богов на Равнине Высокого Неба полувековой давности, — задумчиво произнес Линь Цие, разглядывая рисунки под ногами. — Должно быть, во время той всеобщей бойни богов кто-то из них сумел сохранить ясность рассудка под алой луной и собственной божественной кровью запечатлел все случившееся...

Линь Цие присел на корточки и принялся внимательно изучать фрески с самого начала.

На первой картине небрежными мазками крови были изображены парящие в воздухе божественные силуэты, казалось, устремившие взгляды ввысь. Прямо над ними в небесах безмолвно висела алая луна. Среди множества этих схематичных силуэтов трое, стоявшие выше всех, бросались в глаза сильнее прочих.

На лбу одной фигуры было нарисовано солнце, на лбу второй — луна, а у третьей — морская волна.

— Кто они? — Цзялань указала на три силуэта и озадаченно спросила.

Линь Цие на мгновение задумался:

— В японской мифологии бог-отец Идзанаги первым делом породил троих детей: владычицу солнца Аматэрасу, повелителя луны Цукиёми и владыку океана Сусаноо. Эта троица правила Равниной Высокого Неба, возвышаясь над всеми остальными богами.

Если я не ошибаюсь, эти три фигуры обозначают именно их.

Линь Цие перевел взгляд на следующую фреску.

На ней силуэт, олицетворяющий луну, внезапно повернулся в другую сторону. Стоя под алой луной, он держал в руке оружие и вонзал его в тело олицетворяющей солнце Аматэрасу. Автор росписи намеренно выделил его глаза: кроваво-красные мазки на них легли во множество густых слоев и почти почернели, отчего взгляд казался неописуемо зловещим.

— Предателем оказался он? — изумился Линь Цие.

Цзялань внимательно вгляделась в изображение:

— Смысл картины в том, что олицетворяющий луну Цукиёми переметнулся к алой луне и внезапно вонзил оружие в тело Аматэрасу?

— Именно, — Линь Цие напряженно размышлял. — Теперь все сходится, мне следовало догадаться раньше... Среди троицы древних богов Равнины Высокого Неба Аматэрасу и Цукиёми были верховными богами, олицетворявшими солнце и луну.

Цукиёми безмерно благоговел перед мощью луны, да и его божественная сила была неразрывно связана с ней. Когда боги Ктулху осквернили луну, он неизбежно оказался первым, кто попал под их влияние.

Цзялань задумалась:

— Как Чэнь Янжун из рыбацкой деревни?

— Скорее всего, — Линь Цие указал пальцем на жуткие глаза Цукиёми на фреске. — Его взгляд и безумное выражение лица очень похожи на то, что творилось с Чэнь Янжуном... Если я не ошибаюсь, он тоже услышал шепот алой луны и полностью поддался промыванию мозгов богами Ктулху.

Раньше меня не отпускал один вопрос: в мире существует столько божественных царств, почему Ктулху выбрал своей мишенью именно Равнину Высокого Неба...

Теперь ясно: дело не только в том, что божественное царство Равнина Высокого Неба было закрытым, и явление алой луны не привлекло бы внимания других божественных царств. Существование Цукиёми стало не менее важной причиной. В конце концов, в других божественных царствах нет верховного бога, благоговеющего перед луной.

Имея на руках такой козырь, как подконтрольный в любой момент Цукиёми, они могли застать врасплох и подчинить себе другого верховного бога. Это позволило свести сопротивление при захвате Равнины Высокого Неба к минимуму.

Линь Цие подошел к третьей фреске и снова опустил взгляд.