Глава 895. Вырваться из петли

Цао Юань в полном замешательстве смотрел на растрескавшуюся оседающую землю перед собой и на окружающие руины, давно сровненные с землей...

Кто я?

Где я?

Что это за руины?

Последние воспоминания Цао Юаня обрывались на том, как в небе повисла алая луна, а братец Крутой связал его... Затем, когда эмоции вышли из-под контроля, он окончательно потерял сознание и о том, что происходило дальше, не помнил вовсе.

В любом случае, стоило ему открыть глаза — и вокруг предстала картина, словно по округе несколько раз ударили ядерными бомбами: не осталось даже пылинки от разрушенных домов.

Это зрелище... казалось смутно знакомым?

Цао Юань вдруг вспомнил, что в Японии, когда в «загоне для людей» его окружили вестники божьей воли, всё происходило точно так же: с неба опустился алый столп света, он потерял сознание, а когда снова очнулся — город вокруг уже исчез, и большая часть вестников божьей воли перед ним погибла или была покалечена.

Что же всё-таки произошло?

Пока Цао Юань терялся в догадках, обугленная повозка, парящая в небе, плавно опустилась перед ним. Наставник Чэнь и Шэнь Цинчжу один за другим спрыгнули на землю; их взгляды, устремленные на юношу, были полны непередаваемо сложных чувств.

— Наставник Чэнь?

Шэнь Цинчжу при виде знакомого лица слегка опешил, а затем огляделся по сторонам и лишь теперь осознал, что уже выбрался из рыбацкой деревни наружу.

Наставник Чэнь смерил Цао Юаня оценивающим взглядом с головы до ног:

— Как ты себя чувствуешь?

— Вроде нормально, только голова немного побаливает.

Цао Юань потер уголки глаз: откуда-то из самой глубины души накатывала необъяснимая усталость.

Он повернулся к Шэнь Цинчжу и с недоумением спросил:

— Братец Крутой, что стряслось после того, как я потерял сознание? Почему здесь всё в таком виде? Как мы выбрались?

Выражение лица Шэнь Цинчжу сделалось странным.

Приходилось признать: всё, что только что произошло, напрочь выходило за пределы его понимания.

Убийство Цао Юаня рукой Ань Цинъюя, явление жуткой исполинской тени, подпиравшей небеса и в лоб противостоявшей закону времени, да и само воскрешение Цао Юаня... Из-за всего этого он чувствовал себя неотесанной деревенщиной, не смыслящей совершенно ничего.

Поколебавшись мгновение, он покачал головой:

— Подожди, пока вернется Ань Цинъюй, пусть сам тебе всё расскажет.

— Вернется? — Цао Юань оторопел. — А где он?

Шэнь Цинчжу промолчал.

...

Город Цаннань.

Покрытая пылью подземная полость.

Бах!..—

В полости, пребывавшей в безмолвии уже несколько лет, вдруг раздался гулкий грохот, и крышка белого лабораторного бокса, окутанная клубящимся морозным паром, сама собой с щелчком распахнулась.

Изнутри протянулась бледная рука, ухватившаяся за край ящика, и следом медленно поднялся обнаженный юноша...

Ань Цинъюй некоторое время неподвижно посидел в морозном пару, затем глубоко выдохнул и пробормотал себе под нос:

— Сила Чёрного царя оказалась куда страшнее, чем я себе представлял...

В рыбацкой деревне, в момент явления Чёрного царя, находившийся ближе всех к Цао Юаню Ань Цинъюй почувствовал, как его тело мгновенно испарилось — он не успел оказать ни малейшего сопротивления. Не приготовь он заранее этих клонов в подземелье города Цаннань, наверняка так и погиб бы от руки Цао Юаня.

Ань Цинъюй встал, мимоходом достал из стоявшего рядом ящика чистый лабораторный халат, накинул на себя, надел очки и встал перед запыленным зеркалом.

В отражении он увидел густую щетину на подбородке, отросшие ногти и спускавшиеся к плечам волосы — он выглядел настоящим дикарем.

Пусть это тело клона и было создано и оставлено здесь несколько лет назад, с течением времени оно всё равно продолжало стареть. К тому же изначальное тело Ань Цинъюя почти целый год пробыло в стазисе, отчего нынешнее выглядело даже старше прежнего.

Радовало то, что уровень духовной силы вернулся в тело клона вместе с душой, оставшись на прежнем пике ранга «Море», а не откатился к начальному уровню из-за смены оболочки, — впрочем, именно этого Ань Цинъюй и ожидал.

Оглядев свое одичавшее отражение, Ань Цинъюй не стал приводить себя в порядок, а лишь сдвинул брови и с тревогой на лице торопливо зашагал наружу.

Пусть ему и удалось успешно освободить Чёрного царя, сумел ли тот разрушить временную петлю, всё ещё оставалось неизвестным. Смогли ли Линь Цие и остальные выбраться из рыбацкой деревни живыми — тоже... Пока он своими глазами не убедится, что выжили абсолютно все, думать о чем-то еще не было ни времени, ни сил.

...

Морские глубины.

Когда серебристая замкнутая петля в вышине исчезла, Линь Цие отнюдь не почувствовал облегчения. Он повернулся к Мерлину и с тревогой спросил:

— Господин Мерлин, мои товарищи...

— Не беспокойся, с ними всё в порядке, — улыбнулся Мерлин.

Только тогда Линь Цие с облегчением перевел дух.

Петля временной линии подошла к своему завершению, алая луна в небе рассеялась без следа, и Линь Цие вдруг почувствовал, как руки, обвивавшие его шею, разжались, а тело Цзялань стало беспомощно опускаться в морскую бездну...

Линь Цие перехватил ее за запястье и лишь тогда заметил, что она потеряла сознание.

Цзялань держалась против разъедающего влияния алой луны лишь на чистой силе воли, и ее дух давно был на пределе. Стоило алой луне рассеяться, как на нее обрушилась волна бескрайнего истощения, окончательно погрузив в беспамятство.

Линь Цие вздохнул, поднял Цзялань на руки, и ровно в этот миг вода вокруг пришла в яростное движение.

Осушенные стенки желудка зашевелились, словно окрашиваясь кровавым багрянцем. Линь Цие поднял голову вверх и увидел, что в самом верху, у пищевода, уже закружился огромный водяной водоворот, утягивающий всю воду из желудка наружу.

— Что это?.. — Линь Цие тяжело нахмурился.

— Это сам гигантский зверь, — спокойно ответил Мерлин. — Временная петля разрушена, и этого гигантского зверя, пробужденного алой луной, закон времени больше не стирает и не перезапускает... Он пробуждается.

Услышав это, Линь Цие слегка изменился в лице:

— Мы можем его остановить?

— Остановить его? Зачем? — вопросом на вопрос ответил Мерлин.

Линь Цие опешил:

— Разве, пробудившись, он не приведет к массовой гибели людей? Не повлечет за собой катастрофу?

— Катастрофа действительно разразится, но главным её источником станет вовсе не он. Этот зверь — лишь запал, — усмехнулся Мерлин.

— Та алая луна не столь всесильна, как ты воображаешь. Её действие способно лишь ненадолго вернуть крупицы рассудка этому уже ставшему трупом исполину, но это вовсе не подлинное воскрешение. Он не будет обладать той колоссальной мощью, какой обладал при жизни, — самое большее, станет ходячим трупом мифического существа.

Один-единственный луч взора, пронзивший космос от самой Луны и упавший в эти воды, — неужели он мог бы без остатка воскресить исполинского зверя, воплощавшего божественный уровень? Это было бы чересчур абсурдно.

Только теперь Линь Цие окончательно всё понял.

С самого начала ход его мыслей сбил с толку Чэнь Янжун.

Под влиянием его полных гипербол описаний Линь Цие подсознательно возвел мощь богов Ктулху в ранг абсолютного всемогущества, упустив из виду границы возможного. Алая луна, без сомнения, внушала первобытный ужас, но верить, будто одного её взора достаточно, чтобы во плоти воскресить исполинского зверя, воплощавшего божественный уровень, действительно было небылицей.

Раз уж Ван Мянь установил здесь временную петлю, он непременно стремился что-то предотвратить. Но если сама катастрофа исходила вовсе не от этого оживающего чудовища, то откуда же она тогда надвигалась?