Глава 894. Наставник и Чёрный царь

Наставник Чэнь, сидевший со скрещёнными ногами на огромном валуне, ощутил эту ауру, и его зрачки резко сузились.

Без малейших колебаний он вскочил на ноги. Его «пейзаж души» стремительно хлынул во все стороны, стремясь заключить в себя вырывающееся пламя ша-ци.

В то же мгновение он бросил Люй Жуйцы и остальным за своей спиной:

— Организуйте всеобщую эвакуацию отсюда, живо!

Наставник Чэнь не знал, что стряслось в рыбацкой деревне, как не знал и того, почему она вдруг возникла прямо из воздуха. Но раздумывать было некогда: в глубине пламени ша-ци, безудержно хлеставшего за пределы деревни, он ощутил невероятно жуткую ауру.

Эта аура уже вплотную приближалась к божественной.

Когда полупрозрачный купол окончательно раскололся, чёрное море огня ша-ци с неистовством хлынуло из деревни наружу. Фигура наставника Чэня размылась, и он метнулся прямо в повозку. Под звон медных колокольчиков экипаж молнией помчался навстречу огненному морю ша-ци.

«Пейзаж души», расходясь от повозки, неистово ширился, поглощая текучее пламя ша-ци и удерживая бушующее море огня в строго очерченных границах.

Повозка мчалась сквозь море огня ша-ци; её стенки постепенно чернели от нестерпимого жара, однако внутри ничего не пострадало. Сидя за низким столиком с чашей в руке, наставник Чэнь хмуро вглядывался в исполинский силуэт, возвышавшийся посреди огненного моря вдали, и лицо его было мрачнее тучи.

— Наставник, что это за чудовище? — сидящий напротив служка вздрогнул под сокрушительным давлением исполинской тени и не удержался от вопроса.

— ...Чёрный царь.

Наставник Чэнь, разумеется, узнал это пламя ша-ци. Будучи главным управляющим Обители поста, он прекрасно помнил, как много лет назад Цао Юань — заключённый, за которым Ночные стражи пристально следили, — провёл в её стенах немало времени. И о том, что таилось в теле юноши, наставник Чэнь знал не понаслышке.

А появление Чёрного царя означало лишь одно... ситуация в рыбацкой деревне полностью вышла из-под контроля отряда «Ночной покров».

Когда наставник Чэнь уже приготовился направить повозку прямо к исполинской фигуре, краем глаза он заметил движение на окраине деревни: человек с чёрным гробом за спиной тащил бесчувственного толстяка, стремительно петляя среди моря огня.

Наставник Чэнь негромко хмыкнул от удивления и тотчас развернул повозку, устремившись к ним.

...

Среди моря огня спина Шэнь Цинчжу промокла насквозь от пота.

С завершением временной петли тень алой луны рассеялась, и кровавый отблеск в глазах Шэнь Цинчжу постепенно угас, однако сердце его сжало острое предчувствие смертельной опасности.

Бушующее кругом пламя ша-ци было совершенно неподвластно «Сжатию воздуха». Даже когда Шэнь Цинчжу с помощью Запретных руин откачал весь воздух поблизости, огонь лишь слегка приутих: для горения ему не требовался воздух — в качестве среды он использовал нечто иное.

К счастью, он поступил точно так, как велел Ань Цинъюй: стоило на границе деревни возникнуть бреши, как он без малейших сомнений схватил Цзян Эр с Толстяком и бросился наружу. Замедлись он хоть на миг — и они бы сгинули в бушующем пламени.

Хорошая новость заключалась в том, что им всё же удалось вырваться из рыбацкой деревни.

В тот миг, когда Шэнь Цинчжу с трудом пробирался сквозь море огня, с небес стремительно спикировала обугленная повозка. Раздался чистый звон медных колокольчиков; Шэнь Цинчжу слегка опешил, поднял голову, и в его глазах вспыхнула радость.

Наставник Чэнь!

— В повозку!

Голос наставника Чэня донёсся из повозки, и прежде чем Шэнь Цинчжу успел шелохнуться, «пейзаж души» подхватил его и ещё двоих, мгновенно перенеся прямо внутрь экипажа.

Оказавшись в безопасности от бушующего моря огня ша-ци, Шэнь Цинчжу опустился напротив наставника Чэня и с облегчением выдохнул.

— Что с вами там произошло? — наставник Чэнь окинул взглядом бесчувственного Толстяка Байли и в недоумении нахмурился.

— Долго рассказывать...

— Тогда расскажешь позже.

Наставник Чэнь не стал расспрашивать дальше. Сквозь стенку экипажа он устремил взор вдаль, на скованную цепями исполинскую тень. Повозка развернулась среди моря огня и помчалась вперёд.

Словно почуяв приближение повозки наставника Чэня, возвышавшаяся посреди огненного моря исполинская тень с чёрным клинком в руке яростно взревела, глядя на повозку, скользившую между «пейзажем души» и реальностью. Её мертвенно-бледное лицо исказилось жуткой гримасой, внушая неописуемый ужас.

Внутри экипажа наставник Чэнь слегка прищурился и щелчком пальцев отправил чашу из зелёного фарфора в полёт: пронзив «пейзаж души», она вылетела наружу и сквозь всепоглощающее чёрное море огня устремилась прямо к голове исполинской тени!

В бешено вращающейся чаше крышка мелко дрожала; из-под неё тонкими струйками струился лазурный свет, словно нечто внутри вот-вот готово было вырваться на свободу.

Словно ощутив исходящую от чаши угрозу, колоссальная тень глухо зарычала и резко взмахнула чёрным клинком, нанося сокрушительный удар в небеса!

При столь чудовищной разнице в размерах летящая от повозки чаша казалась песчинкой. Лезвие расщепило фарфор, и из осколков хлынуло ослепительное лазурное сияние — частица «пейзажа души», сокрытая наставником Чэнем внутри чаши.

Из глубин «пейзажа души» вырвался стометровый исполинский меч лазурного света и намертво заблокировал пылающий чёрный клинок; от их чудовищного столкновения по воздуху разошлась зримая ударная волна.

— Р-р-а-а-а!..

В неописуемой ярости гигант взмахнул чёрным клинком. Окружающее море огня ша-ци будто закипело, и сокрушительный удар разнёс лазурный меч на бесчисленные осколки, развеявшиеся над ночной гладью моря.

Вслед за этим тень вскинула руку и нанесла второй удар прямо по парящей в небе повозке!

Удар обрушился на «пейзаж души» вокруг повозки, мгновенно пробив в нём брешь. Пламя ша-ци яростно хлынуло внутрь, и экипаж неудержимо затрясло.

Лицо наставника Чэня тут же потемнело.

— Решил, я из глины слеплен?! — в глазах наставника Чэня сверкнул гнев. Но стоило ему приготовиться к ответному удару, как хлынувшее в «пейзаж души» чёрное пламя внезапно замерло и стало стремительно отступать.

Громадный чёрный клинок крошился и таял дюйм за дюймом, а пляшущее вокруг море огня с видимой глазу скоростью сжималось и откатывалось к центру. Исполинская фигура у морского берега опустила взор на Цао Юаня у своих ног: в его груди разорванное сердце стремительно срасталось, а угасшая жизненная сила вновь возрождалась...

Он воскресал.

Эта «темница» восстанавливалась заново.

Семь цепей, тянувшихся из Пустоты, резко натянулись и повлекли колоссальное тело гигантской тени назад, неумолимо втягивая его в крошечную плоть Цао Юаня.

Мертвенно-бледные глаза тени неотрывно впились в парящую в небе обугленную повозку. Чудовище яростно рычало, не желая смиряться, но его тело необратимо затягивало обратно в Цао Юаня, пока вместе с утекающим назад пламенем ша-ци оно окончательно не исчезло.

В тот самый миг, когда в воздухе истаяли последние всполохи пламени ша-ци, стоявший на одном колене Цао Юань резко распахнул глаза.