Глава 883. Хронобунтарь

Двенадцать дней назад.

Семь фигур в серых плащах миновали пищевод исполинского чудовища и вышли к погружённой в кромешную тьму стенке желудка.

Человек в сером балахоне и маске с узором водоворота слегка приподнял ладонь. В тот же миг раскрылись два огромных фиолетовых водоворота: один втянул в себя всю морскую воду из полости желудка, а второй перекрыл вход из пищевода, не давая хлынуть наружным водам.

За считаные секунды вода в желудке была полностью откачана.

Ван Мянь поднял голову и, слегка прищурившись, вгляделся в «Ловчего селезня», глубоко вонзённого в грудь Чэнь Янжуна, и медленно вращающееся у навершия кольцо струящегося света…

— Командир, этот клинок точь-в-точь как твой?! — Сюаньво взглянул на лезвие в груди Чэнь Янжуна, затем перевёл взгляд на «Ловчего селезня» на поясе Ван Мяня и поражённо выпалил: — У тебя что, парные клинки для влюблённых?

— … — беспомощно отозвался Ван Мянь. — Это и есть «Ловчий селезень», просто он принадлежит не этому времени.

Тяньпин надолго задумался, нахмурив брови:

— Неужели этот клинок…

— Да. Судя по всему, это клинок того «меня» из будущего, с которым прежде столкнулся отряд «Ночной покров», — кивнул Ван Мянь.

— Потрясающе, командир! — с воодушевлением воскликнула Цянвэй. — Значит ли это, что в будущем ты непременно совершишь прорыв и станешь богом?

— Само собой! Командир уже вот-вот совершит прорыв и достигнет Предела человечества, разве до становления богом далеко? — поддакнул Юэгуй.

— Трудно сказать. С колебаниями временной линии может измениться и будущее, — покачал головой Ван Мянь.

— Ты хочешь сказать, что возвращение тебя из будущего в настоящее и изменение временной линии повлияет на твоё будущее? — недоуменно спросил Тяньпин. — Но если изменить настоящее, то и траектория будущего сместится. А вдруг он в итоге не станет богом и не вернётся в настоящее? Тогда и настоящее не изменилось бы… Разве не возникнет парадокс?

Ван Мянь покачал головой:

— Ты говоришь о классическом «парадоксе бабушки», но у моего «Хронобунтаря» иной принцип.

В разных пантеонах мира существуют боги времени, однако их Божественные руины различаются. «Хронобунтарь», которого даровал мне Кронос, — это «неистовый бунтарь вне времени». Обладая этими Божественными руинами, даже если я вернусь в прошлое и изменю историю, колебания временной линии никак не затронут моё собственное свершившееся прошлое.

Если применить это к парадоксу бабушки: даже если я вернусь в прошлое и убью свою бабушку, я не исчезну из-за её гибели…

— Значит, ты можешь возвращаться в прошлое и безнаказанно менять историю как вздумается?! — Сюаньво от изумления разинул рот.

Тяньпин подошёл к нему сзади, отвесил подзатыльник и в сердцах выругался:

— Что за чушь ты несёшь? Командир вернулся в прошлое и изменил историю всего дважды, а уже превратился в… Как такое может обойтись без расплаты?

— Расплата и правда есть, — едва заметно кивнул Ван Мянь. — Сила кармической отдачи от вмешательства во временную линию колоссально сокращает срок моей жизни. Чем дальше в прошлое я возвращаюсь и чем масштабнее вызванный изменением временной линии эффект бабочки, тем ужаснее сокращение жизни.

Те два предыдущих отката времени, пусть каждый из них и не превышал суток, вызвали слишком мощный эффект бабочки, так что в общей сложности они отняли у меня почти двадцать лет жизни.

В обоих случаях отката времени Ван Мянь возвращался всего на несколько часов назад, чтобы заранее предупредить Ночных стражей о нападении внешних врагов. И хотя он перемещался совсем ненадолго, благодаря его предостережению спаслись десятки миллионов людей. Столь колоссальный груз кармической отдачи пал целиком на него, поэтому и плата годами жизни оказалась поистине чудовищной.

Глядя на тронутые сединой виски Ван Мяня и его осунувшееся, изборождённое усталостью лицо, бойцы отряда «Маска» погрузились в молчание.

Когда Ван Мянь совершил первый откат времени, ему не было и двадцати. Даже потеряв несколько лет жизни, он оставался молодым и полным сил, поэтому никто ничего не заметил. Однако после недавнего второго отката времени они увидели, как сильно он постарел…

Они догадывались, что это может быть последствием отката времени, но даже представить себе не могли, что расплатой стали двадцать лет жизни.

А сколько таких двадцатилетий в человеческой жизни?

После двух откатов времени Ван Мянь, которому должно было быть всего двадцать шесть, разом перешагнул к возрасту под пятьдесят. Лучшая, самая драгоценная пора его юности развеялась как дым в одно мгновение.

Заметив, что атмосфера вокруг стала слишком тяжёлой, Ван Мянь чуть улыбнулся:

— Не будьте такими пессимистами. Я всё-таки представитель бога времени. Кто знает, может, став богом, я обрету бесконечную жизнь?

Утешение Ван Мяня, похоже, ничуть не развеяло мрачное настроение товарищей. Сюаньво украдкой окинул всех взглядом, помолчал немного, а затем почесал затылок и весело рассмеялся:

— Командир, ты уж не забудь о нас, когда станешь богом! И пусть вечную молодость нам дарить не обязательно, но ведь продлить наш отпуск на пару деньков — не такая уж чрезмерная просьба?

Услышав шутку Сюаньво, все закатили глаза, и гнетущая тишина наконец отступила, сменившись прежним оживлением.

В этот миг старик, пригвождённый «Ловчим селезнем» к стенке желудка, медленно открыл глаза.

— Прокрались-таки мыши… — негромко произнёс Чэнь Янжун. — Если хотите остаться в живых, вытащите этот клинок из моей груди. Когда выберусь наружу, я щедро вас отблагодарю…

Едва его голос эхом прокатился по полумраку, как бойцы отряда «Маска» мгновенно подобрались. Они переглянулись, и в голове у каждого тихо зазвучал голос Ван Мяня:

— Раз «я» из будущего вонзил «Ловчего селезня» ему в грудь, с этим стариком точно что-то нечисто… Я попытаюсь считать временную линию, скрытую в этой замкнутой петле, а вы потяните время.

Договорив, Ван Мянь медленно закрыл глаза. Он соединил свои Божественные руины с «Ловчим селезнем» в груди Чэнь Янжуна и принялся стремительно просматривать временную линию внутри светящегося кольца.

Сюаньво едва заметно кивнул, повернулся к пригвождённому к стенке желудка старику и с нарочито придурковатым видом спросил:

— Отблагодаришь? Правда? А чем, например?

Чэнь Янжун оторопел — кажется, он и сам не ожидал, что кто-то клюнет на подобные бредни, — и в уголках его рта зазмеилась усмешка.

Ого! Да тут дурачок попался!

— Высшую силу, вечную жизнь… Чего бы ты ни пожелал, я всё могу дать!

— Высшую? Это насколько высокую? Выше ранга «Клейн»?

— Куда выше.

— Ого, ну ты и крут!

— …

Пока между ними тянулся этот пустой трёп, брови Ван Мяня сдвигались всё сильнее. Спустя какое-то время он резко распахнул глаза — лицо его помрачнело как никогда прежде.

— Дело дрянь… — пробормотал он, глядя на непроглядную тьму стенки желудка.

— Что случилось? — с явным беспокойством спросила Цянвэй, заметив перемену в лице Ван Мяня.

Ван Мянь повернулся к товарищам, глубоко вдохнул, унимая смятение в мыслях, и предельно серьёзно произнёс:

— А теперь слушайте меня внимательно. До единого слова…