Глава 869. Рыбацкая деревня, запертая во времени

Услышав это, все присутствующие замерли.

— Оторванная от мира эпоха, изолированная территория, возникающие словно из ниоткуда припасы… — Цао Юань пробормотал это, а затем, словно что-то сообразив, добавил: — Почему это так напоминает…

— «Загон для людей»?! — зрачки Линь Цие слегка сузились.

Прежде Линь Цие даже не думал об этом, но слова Ань Цинъюя тут же воскресили в памяти все пережитое в Японии.

Как и сказал Ань Цинъюй, все подмеченные ими странности слишком сильно напоминали особенности «загона для людей». Разве что по масштабам они находились на совершенно разных уровнях: в японском «загоне для людей» выживали десятки миллионов человек, а занимаемая им территория была колоссальной; в этой же рыбацкой деревушке и сотни жителей едва ли набиралось, да и ютилась она на пятачке размером с ладонь.

— Но это ведь не сходится? — Линь Цие задумался ненадолго и покачал головой. — Разве «загон для людей» не должен быть привязан к какому-нибудь божественному артефакту? И откуда берется энергия для его поддержания? Здесь вряд ли найдутся столь огромные запасы душ для расходования, как в Японии.

— Цие прав: хоть это место и очень похоже на «загон для людей», но им не является.

Ань Цинъюй достал из-за пазухи измятый листок бумаги и расстелил на земле. Все обступили его и принялись внимательно разглядывать.

— Прошлой ночью я проник в местную лавку и нашел эту накладную, — Ань Цинъюй указал пальцем на строчки и серьезно произнес: — В эту лавку завозят товар раз в три дня. Откуда поступает каждый пункт и сколько он стоит — все расписано предельно ясно.

— И что это доказывает? — недоуменно спросил Толстяк Байли.

— То, что эти припасы не возникают из ниоткуда, — ответил Линь Цие. — Будь это «загон для людей», товары появлялись бы непостижимым образом, и жители воспринимали бы это как божественное чудо. Точно так же, как в японском «загоне для людей»: все электричество вырабатывалось Зеркалом Ята за счет сжигания душ, а затем подавалось «Чистой земле» и поступало в городские электросети.

Но здесь все иначе. Здешние припасы действительно были произведены где-то в другом месте и только потом доставлены в деревню.

— Но… разве эта деревня не отрезана от внешнего мира? Как же тогда везли товар? — Цао Юань окончательно запутался. Он ткнул пальцем в несколько названий: — И к тому же эти компании ведь давным-давно обанкротились! Как они могут поставлять им товар?

— В том-то и дело. — Ань Цинъюй глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Я думал об этом всю ночь, перебирая все варианты. Логично объяснить все происходящее позволяет лишь одна возможность…

Все затаили дыхание, ожидая, какой ответ даст Ань Цинъюй.

— Это место заперто во времени.

Глядя на растерянные лица товарищей, Ань Цинъюй продолжил объяснять:

— Судя по всем признакам, эта деревня в самом деле осталась в эпохе более чем пятидесятилетней давности. Лавка, куда раз в три дня привозят товары из внешнего мира, рыбаки, ежедневно выходящие в море на промысел, отец, ждущий возвращения уехавшего сына… Люди трудятся от зари до зари. Если не обращать внимания на границу вокруг, перед нами самая обычная рыбацкая деревня.

Однако здешнее время по какой-то причине оторвалось от внешнего мира и образовало замкнутую петлю.

Ань Цинъюй подобрал с земли прутик и начертил прямую линию и круг.

— Если нормальное течение времени — это прямая, идущая вперед, то время в этой деревне — замкнутый круг.

Пока во внешнем мире время течет своим чередом, здешние люди непрерывно проживают один и тот же отрезок. Когда этот промежуток подходит к концу замкнутой петли, здесь словно нажимается кнопка перезагрузки: все люди и вещи возвращаются в исходную точку, и цикл повторяется снова и снова.

Этот отрезок времени может составлять день, два или три… Во внешнем мире прошло уже более пятидесяти лет, но здешнее существование закольцовано в пределах считаных дней. Припасы не иссякают, люди не стареют, а все, что происходит в эти несколько дней, повторяется вновь и вновь.

Услышав столь смелую догадку Ань Цинъюя, остальные бойцы отряда «Ночной покров» опешили. Даже Линь Цие с трудом мог в это поверить:

— Временная петля, существующая больше пятидесяти лет? Такое вообще возможно?

— Людям это не под силу, но богам… возможно, — Ань Цинъюй бросил взгляд на рыбацкую деревню и продолжил: — Я подозреваю, что в этой деревне есть некто или нечто, что приводит в действие закон времени и поддерживает ход временной петли.

Время…

При этом слове в голове Линь Цие почему-то вновь возник образ седовласого старика, в одиночестве плывущего на лодке среди морских волн.

Связан ли этот Ван Мянь, предположительно явившийся из будущего, с тем, что происходит в этой рыбацкой деревне?

— Но если за всем этим действительно кто-то стоит, то какова его цель? — заговорил до тех пор молчавший Шэнь Цинчжу. — Это всего лишь крохотная рыбацкая деревушка на границе Великой Ся, в ней нет ничего особенного. Зачем платить столь огромную цену ради создания временной петли?

— А кроме времени, здесь действительно нет ничего особенного? Или мы пока просто не обнаружили? — спросил в ответ Ань Цинъюй.

В этот момент Линь Цие словно что-то вспомнил:

— Есть.

Все повернулись к Линь Цие.

— Вчера ночью я связался с местными ночными существами и разослал их во все стороны на поиски зацепок. Но вскоре я обнаружил…

В глазах Линь Цие разлилась ночная тьма. Он протянул руку и сделал хватательное движение в воздухе над землей под ногами: мгла вспорола поверхность, обнажив плотный слой почвы.

В земле лежали мертвые насекомые — их разорванные тельца и разбросанные лапки свидетельствовали о жуткой гибели.

— Все погибли, — продолжил Линь Цие. — Сначала муравьи, затем многоножки, потом летучие мыши… Всего за одну ночь перемерли абсолютно все ночные существа.

— Не только ночные существа, — Ань Цинъюй ненадолго прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям, и выражение его лица стало предельно мрачным. — Мыши, в которых я вчера внедрил «рыбье семя», тоже погибли…

— Это еще что за новости? — Толстяк Байли почесал затылок и полушутливо заметил: — Неужто здешняя аномалия — это автоматическая травля вредителей?

Едва он договорил, как ему на голову тяжело шлепнулось нечто и упало на землю. Толстяк скривился от боли.

— Какая дрянь посмела напасть на молодого господина?!

Потирая макушку, Толстяк Байли посмотрел под ноги и внезапно вздрогнул.

Возле его ботинка обессиленно распростерлась на земле израненная птица. Глаза ее налились нездоровым алым блеском; исступленно хлопая крыльями, почти перебитыми у самого основания, она подкатилась к обуви Толстяка Байли и изо всех сил дважды клюнула ее.

Спустя несколько секунд птица застыла на земле, лишившись дыхания жизни.