Глава 601. Амэмия Харуки

Ш-ш-ш-ш-ш…

Проливной дождь хлестал по бумажному зонту, расписанному плывущими облаками и дикими журавлями, и тонкими струями стекал с его краев.

Под зонтом стоял юноша в чисто-черном кимоно. Край зонта затенял лицо, не позволяя толком его разглядеть. Из-под свободного ворота виднелись точеные ключицы, подчеркивавшие безупречные очертания тела — стройного, но исполненного силы. За поясом у него наискось покоилась длинная темно-синяя катана.

На фасаде высотки вновь сменилось изображение на огромном экране, вернувшись к ориентировкам на разыскиваемых преступников. Ярко-желтая предупредительная лента со словом «Злодей» окаймляла снимок привлекательного, чистолицего юноши. Ее свет падал сквозь дождь на фигуру с зонтом, будто очерчивая ее сияющей желтой каймой.

Край бумажного зонта чуть приподнялся, и в пелене дождя показалось спокойное лицо юноши — точь-в-точь такое же, как на ориентировке позади.

Разница состояла лишь в том, что сейчас он выглядел взрослее, взгляд его стал глубже, а на нижней челюсти слева виднелся неглубокий след от клинка, придававший благородным чертам лица холодную суровость. Его взгляд, словно рассекающий дождевую завесу клинок, был невозмутим, но сочился ледяной жаждой убийства.

На экране за его спиной побежали строки:

«Злодей: Амэмия Харуки, разыскиваемый класса «Свирепый демон». Награда — 10 000 000 иен, за донесение очевидца — 1 000 000 иен…»

Вестник божьей воли в белом одеянии стоял под дождем, слегка прищурив глаза.

— Один из владельцев Девяти клинков бедствия, разыскиваемый класса «Свирепый демон», Амэмия Харуки, — медленно прочел он имя юноши и с легким удивлением произнес: — Ты осмелился сам явиться ко мне?

Перед экраном Амэмия Харуки легко оттолкнулся и, словно птица на ветру, спланировал под зонтом на асфальт. Ноги его коснулись лужи, в которой переливались огни неона, выбив россыпь прозрачных брызг.

Придерживая зонт правой рукой, левую он опустил на рукоять темно-синей катаны на поясе. Глядя прямо на вестника божьей воли в белом, он негромко произнес:

— А чего мне бояться?

— Мышь, не боящаяся кошки, — редкое зрелище.

— Кошки? — холодно бросил Амэмия Харуки. — По-моему, вам куда больше подходит слово «псы».

Взгляд вестника божьей воли стал еще холоднее.

— Похоже, сегодня число тех, кого я должен доставить в Чистую землю, увеличилось на одного, — бесстрастно произнес вестник божьей воли. — Вот только если захватчик может вернуться в Чистую землю живым, то разыскиваемый преступник вернется лишь трупом.

Он плавно поднял ладонь, и невидимые лезвия, ранее рассекшие здание, закружились вокруг него яростным ураганом.

— «Обитель сердца мастера клинка»? — ощутив разлившуюся в воздухе режущую остроту, Амэмия Харуки слегка прищурил холодные глаза. — Жаль только, против моего клинка это бессильно.

Его левая рука плавно надавила на рукоять, выдвигая из ножен часть клинка — глубокого синего цвета, словно морские глубины, с лезвием черным, как тушь. Обнажившись под дождем, он озарился мягким синим сиянием.

В тот миг, когда клинок показался из ножен, все капли дождя между небом и землей внезапно замерли в воздухе!

Зависшая в воздухе вода будто подчинилась кнопке паузы, застыв в каждом уголке оживленной улицы. Прозрачные капли отражали окружающие силуэты, напоминая крошечные сферические зеркала.

Посреди застывшей пелены дождя Амэмия Харуки аккуратно отставил бумажный зонт в сторону и перехватил рукоять обеими руками. Синее сияние вокруг клинка стало еще отчетливее и плотнее.

Четвертый из Девяти клинков бедствия — «Дождевой обвал».

Взгляд Амэмии Харуки пронзил бесчисленные зависшие между ними капли и остановился на вестнике божьей воли. В следующее мгновение невидимые лезвия вокруг вестника одновременно сорвались вперед, сплетаясь в густую режущую сеть, и обрушились на юношу!

Амэмия Харуки с силой оттолкнулся от асфальта и стрелой метнулся вперед. По поверхности «Дождевого обвала» пробежал отблеск, и в то же мгновение юноша бесследно растворился в воздухе прямо перед надвигающейся сетью лезвий.

Стоило ему исчезнуть, как вестник божьей воли прищурился, спешно осматриваясь вокруг.

В этот самый миг в капле воды, повисшей слева от него, мелькнуло отражение острия. Амэмия Харуки вылетел прямо из дождевой капли; в свете уличных фонарей сверкнул темно-синий росчерк клинка, а облепившие лезвие капли покрыли его тончайшей водяной пленкой.

Вестник божьей воли молниеносно вскинул левую руку, и с кончиков его пальцев сорвался сгусток невидимой режущей силы, точно в одной точке столкнувшийся с «Дождевым обвалом».

Дзинь——!!

Невидимая ударная волна взорвалась вокруг них. Белое одеяние вестника яростно захлопало, но сам он не сдвинулся ни на миллиметр.

Клинок в руках Амэмии Харуки яростно задрожал, но не переломился, как «Рассекатель белизны»: издав протяжный звон, он вернулся в прежнее состояние. Юноша легко отступил на полшага назад, и по стали вновь пробежал тусклый отблеск.

Его силуэт снова растворился в воздухе и тут же возник за спиной вестника.

Черное кимоно бабочкой выныривало из дождевых капель и вновь исчезало, а темно-синие росчерки клинка беззвучно рассекали воздух, превращая схватку в неистовый танец под дождем.

Две фигуры — черная и белая — с ошеломительной скоростью сходились в яростном бою. Сияние клинка и невидимые лезвия высекали в воздухе ослепительные снопы искр; уследить за их движениями невооруженным глазом было попросту невозможно.

Линь Цие стоял поодаль. Под прицелом того мистического взора он не смел действовать опрометчиво и мог лишь молча наблюдать за развернувшейся суматошной битвой.

Наконец, так ничего и не обнаружив, этот мистический взор растворился в Пустоте.

В то же мгновение Линь Цие молниеносно вскинул руку и прижал ладонь к Пустоте: в воздухе соткался великолепный магический круг, из которого стремительно выскочила рыжеволосая девушка в бирюзовой форме санитара!

Тот взор опустился вновь, и Линь Цие тут же замер на месте, включив режим «раз, два, три — замри».

Мгновенное начертание круга призыва духовной силой неизбежно должно было привлечь внимание той мистической сущности, но у Линь Цие не оставалось времени рисовать круг вручную. Приходилось вновь рисковать временем в надежде, что за этот краткий срок юноша в черном кимоно сумеет сдержать вестника божьей воли.

Чтобы быстро покинуть поле боя, оставалось всего два пути: либо улететь на «Облаке-кувырке», либо верхом на Хунъянь уйти под землю.

Однако «Облако-кувырок» требовало непрерывного применения Запретных руин, а значит, куда бы он ни полетел, мистический взор смог бы выследить его. Единственным выходом оставалось призвать Хунъянь.

Хунъянь по своей природе являлась земляным драконом пламенных жил, и даже не используя Запретные руины, могла зарыться под землю благодаря врожденному дару, ускользнув от взора мистической сущности.

Линь Цие застыл на месте изваянием, укрываясь от поисков мистического взора, и одновременно мысленно обратился к Хунъянь:

— Помоги тому, кто в черном, задержать того, кто в белом.

Хунъянь кивнула и с силой оттолкнулась ногами, раскрошив асфальт под собой, после чего пушечным ядром метнулась к вестнику божьей воли в белом.

Пусть уровень ее сил и находился лишь на пике ранга «Море», благодаря видовым преимуществам земляного дракона пламенных жил ее физическая мощь ничуть не уступала людям ранга «Клейн». Однако если противник применит Запретные руины, ей останется лишь принимать удары.

Прежний поединок один на один после свирепого вмешательства Хунъянь превратился в бой двоих против одного.