Глава 602. Личность вторженца

Появление Хунъянь заставило обоих сражавшихся одновременно опешить.

Когда Амэмия Харуки увидел, как Хунъянь замахнулась кулаком прямо в лицо вестнику божьей воли в белом одеянии, он без колебаний отступил на полшага. Лицо же вестника помрачнело, и тот выбросил кулак навстречу удару Хунъянь.

Ба-ам!..

Воздушные волны от двух кулаков с грохотом столкнулись в воздухе. Если судить лишь по чистой мощи, Хунъянь всё же уступила: прочность тела вестника в белом одеянии явно превосходила человеческие пределы.

Хунъянь отшатнулась на несколько шагов, её лицо слегка помрачнело. Она тряхнула белым запястьем; в её тёмно-жёлтых вертикальных зрачках клубилось беспредельное драконье величие, словно в глазницах плясало золотое пламя.

Вестник божьей воли в белом одеянии отступил лишь на полшага. Световой ореол в его левом глазу зафиксировался на красноволосой женщине в сине-зелёной форме санитара, и в его голове раздался электронный голос:

— Обнаружена неизвестная цель. Выполняется анализ...

— Ошибка анализа. В базе биологических данных сведений о данном виде не найдено.

Вестник в белом одеянии крепко нахмурился.

Откуда взялась эта тварь?

Раздумывать было некогда: клинок Амэмии Харуки вновь оказался перед самым его лицом.

Линь Цие стоял в стороне и вновь мысленно связался с Хунъянь:

— Хунъянь, попробуй, можешь ли ты задействовать Запретные руины.

Хунъянь слегка опешила, но кивнула. Обменявшись с вестником божьей воли в белом одеянии ещё одним ударом кулака, она повернулась к Амэмии Харуки и бросила:

— Ты. Отойди.

Амэмия Харуки опешил и чуть прищурился — в его взгляде мелькнуло непонимание.

Он не знал китайского языка и не понял ни слова.

Хунъянь попросту махнула на него рукой. Встав в лужу, она приоткрыла рот, и перед ней начали сгущаться струи палящего пламени.

Внезапно её дыхание перехватило, и пламя, собиравшееся перед ней, вмиг рассеялось.

Линь Цие чутко уловил, как рыскавший вокруг него таинственный взгляд сместился и обратился к Хунъянь.

«И правда: Запретные руины „мистики“ здесь тоже невозможно применить. Выходит, любое движение Запретных руин у живых существ привлекает внимание той сущности?»

Линь Цие погрузился в раздумья.

Заметив, что Хунъянь внезапно застыла на месте, Амэмия Харуки слегка нахмурился. В следующее мгновение несколько невидимых лезвий пронеслись в волоске от его тела, искрошив плотные ряды зданий позади в труху.

Казалось, перед этими почти бесконечными клинками не существовало ничего, чего они не могли бы рассечь.

Сжимая рукоять меча, Амэмия Харуки поколебался, в его глазах блеснул огонёк раздумий. В конце концов он медленно поднял зажатый в руке «Дождевой обвал» и изо всех сил вонзил его в землю прямо под ногами!

Там, под ногами, расплылась лужа.

Тёмно-синее лезвие вошло в воду и словно растворилось в ней, погрузившись по самую рукоять, и в тот же миг из-под ног юноши хлынуло синее сияние!

Грохот!..

Все повисшие в воздухе капли дождя внезапно взмыли вспять к небесам, обратившись в огромного свирепого водяного дракона. Он обвился за спиной облачённого в чёрное кимоно юноши и беззвучно зарычал на вестника божьей воли в белом одеянии.

— «Небесный полог водного дракона».

Глухо произнёс он. В следующий миг водяной дракон за его спиной с рёвом ринулся вперёд, озарённый синим свечением, и устремился прямо на вестника в белом одеянии.

Глаза вестника божьей воли в белом одеянии сузились. Его ладони, до того свободно опущенные вдоль тела, медленно поднялись. Множество невидимых лезвий закружились вокруг него, сплетаясь в насыщенную жаждой убийства область клинков; под рёв приближающегося водяного дракона его белое одеяние яростно полоскало на ветру.

Он резко свёл ладони вместе, издав звонкий хлопок.

Невидимые лезвия, кружившие вокруг него, бурей ринулись навстречу стремительно несущемуся дракону. Однако ровно в тот миг, когда они вот-вот должны были коснуться его тела, вспыхнул синий луч, и весь водяной дракон сам собой распался на бесчисленные капли, разлетевшись вдребезги.

Острые, стремительные капли дождя, словно не знающий брешей небесный полог, обрушились на вестника божьей воли в белом одеянии. И хотя невидимые клинки искромсали этот полог в клочья, множество потоков воды всё равно яростно хлестнуло по его телу.

Зрачки вестника в белом одеянии резко сузились.

Стена дождя поглотила его фигуру посреди улицы. В воздухе то и дело раздавался глухой драконий рёв, хлещущие потоки омывали оживлённую улицу, а густая водяная взвесь скрыла из виду почти всё вокруг.

Спустя мгновение из самой гущи дождевой завесы вырвался яростный вихрь, разметав во все стороны оставшуюся воду.

Шлёпая по глубоким лужам, вестник божьей воли в белом одеянии вышел из тумана. Его белое одеяние превратилось в решето, однако на самом теле, за исключением нескольких белёсых следов, не было ни единой раны.

На его лице застыл гнев; он окинул взглядом улицу.

Вокруг было совершенно пусто.

Амэмия Харуки, красноволосая дева и тот вторженец исчезли без следа. На всей этой окутанной влажной дымкой улице остался лишь он один.

— Сбежали?.. — пробормотал он себе под нос, невольно сжимая кулаки.

* * *

Пригород Иокогамы.

Исполинский силуэт поднялся из-под земли, едва ли не заслонив собой целый холм. Едва появившись, эта громада начала стремительно уменьшаться и вскоре бесследно растаяла.

У подножия холма, укутанного ночной тьмой, неподвижно стояли три фигуры.

Хунъянь в форме санитара почтительно стояла позади Линь Цие; её огненно-красные волосы ниспадали до самой талии. Словно безупречная служанка, она не проронила ни звука.

Линь Цие тем временем разглядывал стоящего перед ним юношу в чёрном кимоно.

— Зачем ты меня спас? — спросил Линь Цие по-японски.

Амэмия Харуки взглянул на него и невозмутимо ответил:

— По пути.

Линь Цие:

— ...

— Я чувствую, что на самом деле ты очень силён. Даже если бы не одолел вестника божьей воли, уйти невредимым тебе не составило бы труда. Просто оказавшись здесь, ты не можешь использовать свою силу, — спокойно произнёс Амэмия Харуки. — Со всеми вторженцами так.

— Ты встречал других вторженцев? — Глаза Линь Цие загорелись.

— Два года назад встречал одного, — ответил тот. — Когда я только стал хозяином одного из Девяти клинков бедствия, мне довелось какое-то время странствовать вместе с ним. В его теле явно таилась могучая сила, но здесь он не мог высвободить её во всей полноте.

— Два года назад?.. — нахмурился Линь Цие. — Чем он примечателен? Какие у него приметы?

Амэмия Харуки на мгновение задумался:

— На поясе у него висел прямой клинок непривычной для меня формы. Когда он применял силу, от его тела исходило чёрное пламя и жуткая ша-ци. А ещё... он, кажется, питал слабость к зрелым и пышным женщинам...

Цао Юань!..

Стоило Линь Цие услышать последнюю фразу, как в его мыслях мгновенно всплыло это имя.

— Как его звали?

— Цао... Юань? — с заметной запинкой выговорил Амэмия Харуки эти два слога.

Линь Цие тут же нахмурился.

Прямой клинок, извергает чёрное пламя, ша-ци до небес, слабости Цао-разбойника, да и имя звучит почти так же... Сомнений практически не оставалось: это наверняка был Цао Юань.

Вот только... время никак не сходилось.

Разве два года назад они все не должны были находиться в Великой Ся? Как он мог очутиться здесь, да ещё и прослыть вторженцем?