Королевская кровь

Лишь владелец клинка Бедствия способен обнажить клинок бедствия — именно так Амэмия Харуки сказал Линь Цие слово в слово.

И на деле всё действительно обстояло именно так.

Линь Цие смотрел на обнажённый «Чёрный канат» в своей руке и невольно пребывал в лёгкой растерянности.

Значит, он... стал повелителем клинка для «Чёрного каната»?

Так просто?

Непонятно почему, но в этот миг у Линь Цие вдруг возникло ощущение: «Какой-то этот клинок уж слишком неразборчивый...»

Вернув «Чёрный канат» в ножны, Линь Цие принял протянутое дядей Кёсукэ «Око морока». Слегка кашлянув, он положил ладонь на рукоять...

Дядя Кёсукэ стоял рядом с нарочито невозмутимым видом, однако в душе уже начинал паниковать. Он пристально следил за «Оком морока» в руке Линь Цие и едва заметно сглотнул.

Линь Цие надавил на рукоять.

Лязг—!!

«Око морока» точно так же вышло из ножен на полцуня.

Линь Цие остолбенел.

Дядя Кёсукэ тоже остолбенел.

Душа клинка Сяо Цзинь опешил не меньше.

— Эм... — неуверенно произнёс Линь Цие. — Может, я вытащил его слишком быстро? Он не успел сообразить? Может, попробовать ещё раз?

Линь Цие снова вогнал «Око морока» в ножны, помедлил пару секунд и вновь вытянул клинок!

Лязг—!

Лезвие гладко, без малейшего сопротивления выскользнуло наружу.

Линь Цие:

— ...

Взгляд, которым дядя Кёсукэ смотрел на Линь Цие, совершенно переменился. Он перевёл взор на два обнажённых клинка, и в его глазах отразилось небывалое потрясение:

— Королевская кровь? Как у тебя вообще может быть королевская кровь?!

Если извлечение одного клинка бедствия ещё можно было списать на неразборчивость души «Чёрного каната» при выборе хозяина, то обнажение двух клинков подряд меняло дело коренным образом.

Души клинков бедствия были крайне горделивы: две из них ни за что не стали бы служить одному хозяину, если только... обнаживший их человек не обладал королевской кровью.

В глазах Линь Цие появилось недоумение.

Откуда у него взялась королевская кровь?

Неужели он состоит в каком-то кровном родстве с Юдзури Куротэцу?

Быть того не может! Его родители — чистокровные уроженцы Великой Ся, к тому же, по логике вещей, Япония сгинула в Тумане ещё сотню лет назад. Между ним и Юдзури Куротэцу категорически не могло быть никаких родственных связей.

Тогда откуда у него королевская кровь?

Линь Цие вспомнил: Амэмия Харуки говорил, что королевскую кровь можно приобрести со временем — по меньшей мере именно так обстояло дело с Юдзури Куротэцу... Если так, значит ли это, что и сам он в какой-то момент ненароком заполучил королевскую кровь?

Что же такое эта так называемая «королевская кровь»? Почему она дарует способность повелевать всеми клинками бедствия?

— Ты бывал в тех руинах на Хоккайдо? — словно вспомнив о чём-то, дядя Кёсукэ нахмурился и посмотрел на Линь Цие.

— Нет, никогда там не был.

Линь Цие решительно покачал головой.

Дядя Кёсукэ погрузился в раздумья...

Он думал долго, но, кроме посещения Линь Цие тех руин на Хоккайдо, так и не смог представить иной возможности. В конце концов он лишь беспомощно покачал головой и со сложным чувством посмотрел на Линь Цие, словно перед ним стояло сущее чудовище.

— А я-то думал, ты просто талантлив на поприще хоста. Не ожидал, что твои тайны окажутся куда глубже, чем я предполагал...

Говоря это, дядя Кёсукэ протянул к Линь Цие раскрытую ладонь.

— Ты чего? — Линь Цие приподнял бровь.

Уголок рта дяди Кёсукэ слегка дёрнулся:

— Клинки верни! Я дал тебе их только обнажить, а не подарил...

Линь Цие цокнул языком с явной неохотой.

— ... — дядя Кёсукэ вздохнул. — Не переживай, мне эти два клинка нужны для одного дела. Закончу с ним — и отдам их тебе оба, идёт?

— Договорились.

Линь Цие вернул «Око морока» и «Чёрный канат» дяде Кёсукэ.

Дядя Кёсукэ снова повесил оба клинка на пояс, долго размышлял, глядя на Линь Цие, и наконец, словно на что-то решившись, произнёс:

— Асаба, у меня к тебе есть одна просьба...

* * *

Дождь тихо моросил, капли стучали по мостовой, вздымая крошечные всплески. Обессиленный Амэмия Харуки привалился к стене и медленно сполз вниз.

К этому времени его белые волосы снова почернели, а божественный блеск в глазах угас. Он вложил «Дождевой обвал» в ножны, упёрся ладонями в землю и тяжело, судорожно хватал ртом воздух.

Он растратил слишком много жизненного срока, поэтому, хоть волосы и вернули чёрный цвет, на висках уже пробилась седина, а лицо выглядело невыносимо измождённым.

Тот удар рассёк вестника божьей воли в жёлтом надвое, а бумажные журавлики оглушили всех людей вокруг. Поблизости не осталось ни единого человека, в тело которого вестник мог бы переместиться...

Если не произошло ничего непредвиденного, ему удалось убить вестника божьей воли в жёлтом.

— Братец Амэмия!

Юдзурина убрала «Тысячу журавлей» и, прижимая клинок к груди, подбежала к Амэмии Харуки. Её глаза были полны тревоги:

— Ты ранен? Вызвать скорую?..

Она осеклась на полуслове, словно что-то заметив, и замерла как вкопанная.

На экране в дальнем углу переулка прямо по центру красовался её снимок с обнажённым клинком. Вокруг её фигуры вращалась ярко-жёлтая предупреждающая полоса, резко выделяясь в неоновом свете вывесок, а над головой алым цветом пламенело крупное слово: «Преступник».

«Разыскиваемый преступник класса „Свирепый демон“, Юдзурина, награда...»

Точно...

Теперь она, как и Амэмия Харуки, преступница класса «Свирепый демон».

Если разыскиваемый преступник вызовет скорую помощь, приедут разве что тяжёлые броневики и толпы полицейских...

Юдзурина молча смотрела на ориентировку со своим лицом вдали, поджав губы, и на душе у неё стало горько.

— Я в порядке, просто немного устал, — опустив голову, слабо проговорил Амэмия Харуки.

Вру-у-ум—!!

Издалека донёсся низкий рокот двигателя. Юдзурина обернулась и увидела, как в конце улицы на огромной скорости приближается чёрный седан. Ослепительный свет фар прорезал ночную тьму, заставив девочку прищуриться.

Она машинально сжала рукоять клинка и встала перед лежащим на земле Амэмией Харуки. В её глазах читались непоколебимая решимость и упрямство.

Автомобиль плавно затормозил перед ней. Из салона один за другим вышли трое. Разглядев их лица, Юдзурина вздрогнула, и в уголках её глаз неудержимо заблестели слёзы.

— Братец Цие!

Юдзурина бросилась в объятия Линь Цие и крепко прижалась к нему. С покрасневшими глазами она выглядела совсем как обиженный ребёнок.

Увидев в её руке длинный белый клинок, Линь Цие сначала опешил, а затем повернулся к стоявшему позади дяде Кёсукэ. На лице последнего проступила горечь.

— После того как вы ушли, за мной и братцем Сяо Цзинем неотступно гнались вестники божьей воли... Потом пришёл братец Амэмия и тоже пострадал... Где... где же вы пропадали? — уткнувшись в грудь Линь Цие, глухо проговорила Юдзурина.

Линь Цие погладил её по голове и тяжело вздохнул:

— Думаю... обо всём этом тебе лучше спросить у своего отца.

Юдзурина замерла. Она медленно подняла голову и заплаканными глазами посмотрела на стоявшего неподалёку дядю Кёсукэ...