Глава 665. А ты попробуй?

Сквозь клубы густого дыма вырвалось бушующее пламя; у стоявшего рядом Шэнь Цинчжу при виде этой картины резко сузились зрачки!

Ни он, ни Линь Цие ни за что бы не подумали, что вестник божьей воли в красном после гибели способен взорваться. К тому же взрыв прогремел слишком внезапно, без малейшего предупреждения, и даже если бы Шэнь Цинчжу захотел спасти Линь Цие, было уже поздно.

Он только собирался поднять руку, но в следующее мгновение застыл на месте.

Прямо посреди пламени огромное чёрное лезвие, словно массивная стена, встало перед оцепенелым Линь Цие, безупречно оградив его от всей взрывной волны и бушующего огня.

«Чёрный канат»?

Перед лезвием плясало яростное пламя. Взрыв выворотил в земле огромный глубокий кратер, однако место, где стоял Линь Цие, ни капли не пострадало. Если не считать нескольких опалённых волосков, юноша остался совершенно невредим.

Линь Цие стоял, в растерянности глядя на внезапно возникший перед ним чёрный клинок, а затем, словно о чём-то догадавшись, вскинул голову и посмотрел в конец дороги.

Оттуда, не спеша ступая, приближался мужчина средних лет в усыпанном блёстками пиджаке. За поясом у него торчала увядшая красная роза, а сбоку висели два длинных клинка.

Дядя Кёсукэ.

— Тела вестников божьей воли модифицированы. Когда угасают признаки жизни, они автоматически взрываются, нанося масштабный разрушительный удар без разбора. Будь осторожнее на будущее, Асаба, — с улыбкой произнёс дядя Кёсукэ, выходя из дыма.

С этими словами проекция «Чёрного каната», отразившая удар и защитившая Линь Цие, постепенно растаяла в воздухе, а дядя Кёсукэ убрал руку с рукояти и сунул её обратно в карман брюк.

— Вот оно как…

Заметив два длинных клинка на поясе дяди Кёсукэ, Линь Цие на миг опешил, но быстро сложил все детали воедино и посмотрел на него невероятно сложным взглядом:

— Значит, ты и есть Юдзури Куротэцу?

— Давненько не слышал этого имени, — пожал плечами дядя Кёсукэ. — По правде говоря, мне больше нравится, когда вы зовёте меня Кёсукэ.

— А Сяо Цзинь?

— Он? Он здесь, — дядя Кёсукэ погладил рукоять «Ока морока». — Хочешь, позову его поздороваться с вами?

Линь Цие несколько секунд вглядывался в золотой клинок, затем снова перевёл взгляд на дядю Кёсукэ. Опираясь на известные сведения, он быстро пришёл к той же догадке, что и Амэмия Харуки…

— Инсценировка гибели, поддельное письмо, ловушка для врага, убийство чужими руками… Какую же грандиозную партию ты разыграл, — с чувством произнёс Линь Цие.

Дядя Кёсукэ негромко усмехнулся.

— Я не собирался втягивать в это тебя и Юдзурину, ваше появление оказалось случайностью, — выражение лица дяди Кёсукэ стало странным. — Когда я впервые увидел тебя рядом с ней, то сразу понял, что никакой ты ей не брат. Потому что братьев у неё отродясь не бывало…

В тот момент я подумал, что ты мерзавец из какой-то группировки, решивший подобраться к моей дочери. По правде, я собирался прикончить тебя в первую же ночь, но, понаблюдав немного, понял: зла ты ей действительно не желаешь, да и она относится к тебе с полным доверием.

Потом я и вовсе отбросил всякие подозрения.

— Почему?

— Да потому что ты слишком уж прирождённый хост, — не удержался от вздоха дядя Кёсукэ. — Точь-в-точь как я в молодости. Обаяние, что от тебя исходит, подделать невозможно. Такой человек ни за что не станет орудием в чужих руках. Ты повинуешься лишь собственному сердцу и станешь самой гордой и одинокой розой на ветру.

Линь Цие покосился на увядшую розу, торчащую из кармана дяди Кёсукэ, и уголок его рта слегка дёрнулся. Он так и не понял, кого в эту минуту расхваливал собеседник — его или самого себя.

— Гордая роза уже почти засохла.

— Знаю, — слабо улыбнулся дядя Кёсукэ. — Увядание — её удел.

— Если честно, всё это время твоя игра и впрямь меня обманывала, — вздохнул Линь Цие. — Ты казался мне самым обычным, бесшабашным и скользким старым хостом. Кто бы мог подумать, что за этим кроется настолько изощрённый ум и что ты без моего ведома сплетёшь такую грандиозную паутину.

Выражение лица дяди Кёсукэ сделалось неоднозначным.

— Вообще-то… — с лёгкой заминкой признался он. — Эту партию разработал не я.

— Что?

— Хоть у меня и есть какая-то житейская хватка, до такого мне не додуматься, — беспомощно усмехнулся дядя Кёсукэ. — Эту партию с самого начала разработал для меня другой человек. Я лишь следовал его замыслу и шаг за шагом воплощал план в жизнь.

— У тебя есть сообщник?

— Скорее деловой партнёр. Каждый из нас просто взял то, что ему нужно.

Линь Цие посмотрел на дядю Кёсукэ; между бровей юноши промелькнуло недоумение.

Главным кукловодом оказался вовсе не дядя Кёсукэ? Неужели Линь Цие так и не сумел разглядеть всей картины?

Линь Цие долго размышлял, но так и не нащупал никаких зацепок. Взглянув на «Чёрный канат» на поясе мужчины, он произнёс:

— Как бы то ни было, своей цели ты добился.

— Ты про него? — дядя Кёсукэ отцепил «Чёрный канат» от пояса и осклабился. — Штука и правда важная… Вообще-то это должен был быть твой трофей, а я его стащил. Как только сделаю с ним всё, что нужно, сразу верну.

— Даже если вернёшь, не факт, что я смогу им воспользоваться, — вздохнул Линь Цие, вспомнив, что говорил о клинках бедствия Амэмия Харуки.

Дядя Кёсукэ хихикнул:

— Да не вешай ты нос! На сотни тысяч человек всё-таки есть шанс, что найдётся один, способный стать владельцем клинка Бедствия… Ну давай, возьми да попробуй обнажить его.

С этими словами он небрежно бросил «Чёрный канат» Линь Цие. Улыбка на губах дяди Кёсукэ расцвела ещё шире, вот только как ни посмотри, это была ухмылка человека, предвкушающего занятное зрелище.

Будучи носителем «королевской крови», он мог свободно пользоваться любым клинком бедствия. А наблюдать за тем, как другие безуспешно пытаются вытащить клинок из ножен, было одной из главных радостей его жизни. Точно так же, как недавняя издёвка над вестником божьей воли в серебряном одеянии: в списке любимых утех это занимало твёрдое второе место, уступая лишь управлению хост-клубом.

Линь Цие поймал «Чёрный канат». Подержав его в руке и внимательно осмотрев, он медленно положил ладонь на рукоять…

Клинок бедствия, значит…

Линь Цие вздохнул.

Будь что будет.

*Дзинь!..*

Раздался негромкий звон — и «Чёрный канат» под ладонью Линь Цие выдвинулся из ножен на полдюйма!

Сверкающее лезвие обнажилось, источая леденящий блеск. Линь Цие почувствовал, как между ним и этим клинком зародилась смутная, не поддающаяся описанию связь.

Линь Цие опешил.

Поддался?

Улыбка на лице дяди Кёсукэ застыла.

Он долго стоял в оцепенении, пока наконец не пришёл в себя. Стерев одеревеневшую улыбку, мужчина неловко кашлянул:

— Кхм-кхм… Похоже, этот клинок признал тебя. Неплохо, совсем неплохо: тех, кто достоин стать владельцем клинка Бедствия, ведь ничтожно мало… — заколебавшись на миг и явно не желая мириться с увиденным, он отцепил от пояса ещё и «Око морока» и швырнул его Линь Цие:

— А ну-ка, попробуй этот!