Глава 294. С трёх тысяч чи летит стремниной вниз

— Кхэ-кхэ-кхэ-кхэ...

Линь Цие, вымокший до нитки, опустил голову и тяжело закашлялся: внезапно хлынувший поток возник слишком неожиданно, и вода едва не попала прямо в легкие.

Лишь откашлявшись как следует, Линь Цие наконец перевел дух. Поглядев на себя, промокшего насквозь, и на огромную лужу на полу, он погрузился в молчание.

Хорошая новость заключалась в том, что эта способность действует и на поэзию Великой Ся.

Плохая же новость... эта штука не особо отличает своих от чужих?!

Иными словами, Линь Цие действительно мог воздействовать стихами на окружающую обстановку, однако не мог толком управлять самим «воздействием». То ли сказывался недостаток опыта, то ли способность сама по себе была с таким подвохом.

Кроме того, сила способности оказалась не слишком-то велика.

Линь Цие уже достиг ранга «Река», а «Небесный стихотворец» все же считался божественной силой. И все же от их слияния на свет появилось всего лишь столько воды.

Судя по луже на полу, объем хлынувшей воды едва ли превышал обычную бутыль для кулера.

Неужели его резонанс со стихами оказался недостаточно силен?

Но как же тогда усилить этот резонанс?

Линь Цие ненадолго задумался и во тьме медленно закрыл глаза.

В его воображении возник водопад — величественный, отвесный водопад, низвергающийся с высоты девяти небес!

Бурлящие потоки с ревом срывались с заоблачных вершин в мир смертных, напоминая белое шелковое полотно, спущенное богами; водопад простирался на много ли вокруг, и взора не хватало охватить его целиком, а оглушительный гул падающей воды гремел в сознании подобно небесному грому.

Сейчас он будто стоял перед этим водопадом, ощущая, как каждая капля разлетающихся брызг ударяется о его тело.

Быть может, этот водопад существовал на самом деле...

В психиатрической больнице всех богов.

Вода стекала с мокрого края одежды и тихо капала на землю, разносясь эхом по безмолвному двору. Линь Цие, словно каменное изваяние, замер посреди двора, не шевелясь.

Минуло неведомо сколько времени. Его сомкнутые веки слегка дрогнули, губы приоткрылись, и он едва слышно прошептал:

— С трёх тысяч чи летит стремниной вниз, как будто...

ГРО-О-ОМ! ГРО-О-ОМ! ГРО-О-ОМ——!!!!

Внезапно раздался оглушительный грохот, подобный раскатам грома. Крепко спавший Ли Ифэй рывком очнулся ото сна, на мгновение замер на кровати и тут же соскочил на пол.

Сидевший рядом А-Чжу потер заспанные глаза и с недоумением спросил:

— Брат Фэй, что это за шум?..

Ли Ифэй наспех накинул форму санитара и, уже поворачивая дверную ручку, бросил:

— Не знаю, я вый...

БА-А-АХ!..

Стоило двери приоткрыться лишь на щелочку, как внутрь хлынул бушующий поток воды: он распахнул створку настежь и впечатал стоявшего за ней Ли Ифэя прямо в стену.

А-Чжу опешил, но уже в следующее мгновение стремительное течение подхватило его и вынесло из комнаты наружу.

— А-а-а-а-а-а-а!.. Буль-буль-буль... А-а-а-а!.. Буль-буль-буль-буль...

Под доносившиеся то и дело приглушенные вопли А-Чжу вся психиатрическая больница погрузилась в хаос. Двор на первом этаже оказался полностью затоплен, потоки хлынули в кухню, подхватывая и кружа кухонную утварь.

— Га-га-га-а-а-а!!!

Бурные белые волны яростно вздымались: цветы, ветки, разделочные доски, А-Чжу и гогочущий по-гусиному мопс кувыркались во все стороны, подхваченные потоком.

— Рассейся!

С галереи второго этажа донесся низкий голос. Там показался Мерлин: набросив больничную пижаму, он держал в руке волшебный посох, с острия которого струилось голубое сияние.

Бурлящая магическая аура заставляла пижаму Мерлина яростно хлопать на ветру.

В следующее мгновение вода, затопившая весь двор, сама собой поднялась в воздух и, повинуясь кончику посоха Мерлина, зависла, стягиваясь в исполинскую водяную сферу!

Мерлин вновь взмахнул рукой: в воздухе возник пространственный разлом, проглотил водяной шар без остатка и бесследно исчез.

— Ой-ой-ой!..

Едва вода во дворе исчезла, как А-Чжу со шлепком плюхнулся на землю. Разделочные доски и обломанные ветки беспорядочно посыпались вокруг; он схватился за задницу и скривился от боли.

С другой стороны Линь Цие, которого с самого начала припечатало потоком к стене, глухо застонал и, опустив голову, принялся судорожно отплевываться водой.

Лишь спустя долгое время он поднялся с земли с выражением полнейшей безысходности на лице.

Мерлин подошел к нему и с недоумением спросил:

— Что стряслось? Откуда взялось столько воды?

Уголок рта Линь Цие нервно дрогнул:

— Ничего... небольшая случайность.

Он и впрямь никак не ожидал, что декламация стихотворения на сей раз возымеет такую сокрушительную мощь. Линь Цие не успел даже дочитать строку до конца, а вызванный поток оказался столь огромен, будто сюда разом отсекли и выплеснули целый участок реки.

Буквально за одну секунду вода заполнила весь первый этаж, затопив спальню санитаров, кухню, двор и прачечную. Если бы Линь Цие продекламировал эту строфу целиком, он, пожалуй, и вправду обрушил бы сюда настоящий водопад.

Впрочем, стоило ему произнести лишь полстроки, как духовная сила Линь Цие иссякла почти на две трети. С его нынешним уровнем развития он еще не был способен на подобное.

Линь Цие еще раз проверил больницу и, убедившись, что, кроме намокшей утвари, перевернутого вверх дном двора да изрядно распухшей задницы А-Чжу, никаких других разрушений нет, с облегчением выдохнул.

Он не стал задерживаться в больнице и сразу вернул сознание в основное тело, после чего сел на кровати.

Ему требовалось проверить, на что способен «Небесный стихотворец» под подавлением Стелы подавления руин, ведь от этого напрямую зависел способ его побега.

Покосившись на камеру наблюдения в углу палаты, он прямиком направился в уборную и затворил за собой дверь.

В конце концов, он был лишь душевнобольным, а не заключенным, поэтому у исследовательского корпуса не хватило безумия поставить камеру еще и в санузле. Пожалуй, в этом оставался его последний рубеж упрямого достоинства.

Встав возле умывальника, Линь Цие медленно прикрыл глаза и снова продекламировал:

— С трёх тысяч чи летит стремниной вниз,

Как будто Млечный Путь упал с девяти небес.

Жур-р-р-р...

В тишине уборной внезапно зазвучал шум текущей воды.

Линь Цие открыл глаза и, увидев открывшуюся картину, опешил.

Он действительно призвал поток воды, вот только не сотворил его из воздуха, как в прошлый раз: на сей раз вода хлестала прямо из крана...

То, что вода течет из крана, казалось делом вполне естественным, вот только была одна загвоздка: Линь Цие к нему даже не притронулся!

Внезапно Линь Цие будто что-то понял. Отступив на пару шагов назад, он вновь прочитал вслух:

— Степной пожар не выжжет их дотла,

Подует вешний ветер — вновь взойдут.

Чирк!..

С кончика его пальца сорвался язычок пламени и тихо заплясал перед ним. Огонек был совсем крохотным, даже меньше огонька зажигалки, — им и сигарету-то прикурить удалось бы с трудом.

По сравнению с бурным потоком, хлынувшим из крана, этот слабый огонек выглядел совсем уж жалко.

Взмахом руки Линь Цие погасил пламя на пальце. В его глазах мелькнуло понимание.

Теперь он понял, как на самом деле работает эта способность.