Глава 644. Фестиваль

Три стрелы плавно описали в воздухе дуги. Две из них пролетели прямо мимо медного кувшина и ударились о стену, и лишь одна задела горлышко, но так и не упала внутрь, а отскочила на пол.

Три стрелы — и ни одного попадания.

Хосими Сёта удручённо опустил голову.

— Теперь моя очередь, — с улыбкой произнесла девушка-лиса. Она сгребла три оперённые стрелы перед собой и уже приготовилась изо всех сил метнуть их...

— Апчхи!

Девушка-лиса вдруг громко чихнула.

Рука со стрелами дрогнула, и все три разошлись в стороны, упав на пол в нескольких метрах от кувшина, даже не задев его.

Хосими Сёта опешил.

Потирая нос, девушка-лиса с сожалением протянула:

— Ай-яй-яй, рука сегодня дрогнула... Даже краешка кувшина не задела. Похоже, сегодня в кои-то веки победил Сёта...

Хосими Сёта долго стоял ошеломлённый и лишь потом пришёл в себя. Осознав, что действительно победил девушку-лису, он от переполнявшего восторга подпрыгнул на месте:

— Ха-ха-ха-ха! Я и правда выиграл! — Он повернулся, резво подбежал к девушке-лисе и со всей серьёзностью сказал: — Сегодня я хочу получить пророчество о потомке Юдзури Куротэцу!

— Без проблем.

Глаза девушки-лисы подёрнулись туманным алым светом. Спустя мгновение она наклонилась к уху Хосими Сёты и что-то тихо прошептала.

В следующее мгновение зрачки Хосими Сёты резко сузились!

* * *

Вечер.

Фестиваль в Осаке.

По обеим сторонам улицы висели ярко-жёлтые бумажные фонарики, озаряя уголок потемневшего неба. Вдоль вымощенной камнем дороги теснились оживлённые лотки. Всю улицу наполняли дразнящие запахи еды: жареные кальмары, одэн, такояки...

Торговцы за тележками-прилавками с закатанными рукавами и чёрными повязками на лбу с надписью «Упорство» проворно готовили еду и зычно зазывали покупателей. Их крики смешивались с весёлым смехом и гомоном прохожих, создавая невероятное оживление.

Праздник развернулся у реки Ёдо: на противоположном берегу вот-вот должно было начаться грандиозное пиротехническое представление. Большинство прохожих прогуливались парами или по двое-трое, облачившись в цветастые юкаты и постукивая деревянными гэта.

Юката на первый взгляд почти не отличается от кимоно, но традиционное кимоно куда строже и торжественнее — его надевают по особым случаям. Юката же отличается более яркими красками, и носят её обычно на фестивалях или в неформальной обстановке.

И тут прохожие словно что-то заметили: они останавливались один за другим и тыкали пальцами в тех, кто неторопливо шёл им навстречу.

В конце дороги показались трое мужчин в кричаще ярких цветастых юкатах. Каждый ступал в деревянных гэта и держал над головой красный бумажный зонт...

На спине каждой юкаты красовалась полоса чёрной бумаги с логотипом клуба «Чёрный утун», а под ней белым маркером были выведены две броские строки:

— Клуб «Чёрный утун» ждёт вас!

— С завтрашнего дня скидка 5% на все напитки!

В самом низу листа мелким убористым почерком был выведен телефонный номер и строчка с адресом клуба «Чёрный утун».

Линь Цие, шедший в самом центре в чёрно-красной цветастой юкате и под красным зонтом, застыл с совершенно одеревеневшим лицом!

В эту секунду он мечтал лишь об одном — провалиться сквозь землю, а шедший рядом Амэмия Харуки уже прикидывал, какую позу выбрать для прыжка в реку, чтобы не поднять переполоха...

Расцветка этой юкаты хоть и числилась чёрно-красной, но на самом деле в ней преобладал ядовито-розовый — словно увядающая в ночи сакура. Даже в таком бурлящем людском потоке наряд выглядел запредельно вызывающе и без труда приковывал к себе взгляды, а уж красный зонт, раскрытый при ясном небе, заставлял оборачиваться буквально каждого.

Впрочем, сине-серая юката Амэмии Харуки выглядела ничуть не лучше.

Лишь Сяо Цзинь в бело-жёлтой цветастой юкате неторопливо вышагивал по улице, непринуждённо держа красный зонт. На фоне одеревеневших от стыда Линь Цие и Харуки он держался настолько свободно, будто и правда просто вышел прогуляться, абсолютно не заботясь о чужих взглядах.

Метрах в пятидесяти позади привлекающей всеобщее внимание троицы сквозь толпу пробирался дядя Кёсукэ в повседневной одежде, ведя за руку Юдзурину. Улыбка на его лице сияла до ушей.

Вы только посмотрите!

Вот что значит ходячая реклама!

С таким вниманием и таким имиджем после сегодняшнего вечера клуб «Чёрный утун» непременно прогремит на весь Кансай!

Раз уж сегодня нельзя открыть двери для посетителей, почему бы по пути на фестиваль заодно не провести рекламную кампанию? Отличный же план!

— Дядя Кёсукэ, а вы не слишком жестоко поступили с братом Цие и остальными?.. — с сомнением спросила Юдзурина. — Мне показалось, брат Цие уже сжал кулаки. Может, вам лучше бежать из Осаки этой же ночью? А то боюсь, вы и одного удара брата не выдержите...

— Что за глупости? — Дядя Кёсукэ гордо выпятил грудь, сияя от довольства. — Я же для них стараюсь, популярность им набиваю! Ты посмотри, сколько девушек не сводят с них глаз всю дорогу? За ними до сих пор целый хвост плетётся!

К тому же я считаю, что выбрал отличные наряды. Молодёжи положено одеваться поярче! Это придаёт задора!

Дядя Кёсукэ опустил взгляд на обновку Юдзурины и спросил:

— Кстати, Юдзурина, как тебе одежда, которую я купил? Удобно?

— Очень удобно, только... — Юдзурина стиснула пальчиками край ткани и еле слышно добавила: — Кажется, она слишком дорогая.

— Вовсе не дорогая, сплошная подделка. Главное, чтобы тебе было удобно.

Дядя Кёсукэ улыбнулся и перевёл взгляд на соседний лоток:

— Хочешь такояки?

— Хочу!

— Пойдём, дядя купит.

* * *

— Как думаешь, мешок какого цвета предпочитает дядя Кёсукэ? — не сбавляя шага, с предельной серьёзностью обратился Линь Цие к Амэмии Харуки.

Амэмия Харуки на миг задумался:

— Полагаю, тёмно-красный будет в самый раз: когда изобьём до крови, пятен не будет видно.

— Ты прав... Присмотрюсь, где такие продаются.

— Сяо Цзинь, а ты чего такой спокойный? — Харуки посмотрел на шедшего рядом Сяо Цзиня.

Сяо Цзинь секунду помолчал:

— Дело привычки. Я уже не в первый раз такое надеваю. Расслабьтесь.

— ...

— Кстати, Сяо Цзинь, мне показалось, тебя совсем не прельщает ремесло хоста? — вспомнив, что во время смен парень всегда выглядел ленивым и отрешённым, с любопытством спросил Линь Цие.

— Ты угадал, — беспомощно улыбнулся Сяо Цзинь. — Мне вовсе не нравится работать хостом... Обслуживать всевозможных клиентов — сплошная морока.

— Тогда почему ты остаёшься?

Сяо Цзинь склонил голову набок и задумался:

— Из-за дяди Кёсукэ... Он очень важный для меня человек. Он решил, что я гожусь в хосты, вот я и пошёл.

— ...

Линь Цие и Амэмия Харуки переглянулись — во взглядах обоих читалась безысходность.

Ещё один простодушный юноша, завлечённый обманом...

Так, под прицелом сотен любопытных глаз, они прошагали пол-улицы. Возле магазина фигурок Сяо Цзинь намертво застрял и наотрез отказался уходить, поэтому дальше Линь Цие и Амэмия Харуки пошли вдвоём. Находясь под непрестанным вниманием толпы, Линь Цие в конце концов отрастил толстую кожу и стал куда спокойнее осматриваться вокруг.

— Который час?

— Половина девятого. До начала фестиваля фейерверков осталось около десяти минут.

Линь Цие задумчиво прикинул:

— Судя по времени, Шэнь Цинчжу с остальными уже должны расставлять людей... Как только фейерверки закончатся, найдём предлог уйти.

— Угу.

Спустя десять минут.

Ба-а-ах!..

С противоположного берега Ёдо грянул оглушительный грохот. Одинокий ослепительный заряд вырвался из тьмы и распустился пышным цветком под самым куполом неба!

А следом за ним хлынула целая лавина огней, озарив сиянием весь ночной небосвод.