Глава 628. Невероятные приключения братца Крутого

Разумеется, он ничего не нашёл.

Умение избегать камер наблюдения уже въелось Шэнь Цинчжу в плоть и кровь: даже перерыв все записи в округе, вестник божьей воли так и не нашёл бы его следов. Тот словно сквозь землю провалился.

А тем временем Шэнь Цинчжу, забравшись в грузовик, уже покинул Йокогаму.

Когда грузовик затормозил и Шэнь Цинчжу спрыгнул из кузова, он уже был в Киото.

Для Шэнь Цинчжу Киото почти ничем не отличался от Йокогамы: всё такой же современный город и всё тот же чужой, непонятный язык. Если и искать какую-то разницу, то здешний говор казался чуточку грубее.

Шэнь Цинчжу обошёл добрую половину Киото, а затем, проголодавшись, принялся искать поблизости, где бы поесть.

Стояла глухая ночь. Стоило ему подойти к началу глухого переулка, как он увидел драку: несколько человек махали дубинками и ножами. Они делились на две стороны: с одной — свирепые мужчины с татуировками тигров, которых было больше и все с оружием, а с другой — всего двое, отбивавшихся голыми руками.

Впрочем, дракой это назвать было трудно: меньшинство попросту избивали в одну калитку.

Обоих избили до кровавого месива, они лежали на земле, а нападавшие окружили их и с усмешками что-то говорили.

Внезапно они заметили Шэнь Цинчжу, стоявшего в начале переулка и глазевшего на потасовку.

— Эй, пацан! Чего уставился?! Тоже захотел по морде получить?!

— Желторотый сопляк, какого чёрта посреди ночи шляешься? Жить надоело?

— А не ограбить ли нам его заодно? Выглядит хлипким, хоть мелочи на карманные расходы раздобудем!

— ...

Для Шэнь Цинчжу всё выглядело так: эти типы постояли, что-то неразборчиво протараторили в его сторону, а затем с усмешками и оружием в руках двинулись к нему. Он не понимал, что произошло, но по их взглядам сразу ощутил недоброе.

Шэнь Цинчжу, который собирался просто уйти, передумал.

Он прищурился, глядя на них; взгляд его сверкнул, будто он о чём-то задумался.

Ему хотелось есть, но денег при себе не было... А у этих парней наверняка должно было найтись немало?

На хороших людей они всё равно не походили, так что если отобрать у них силой, угрызения совести мучить не будут.

Интересно только, на сколько сытных обедов хватит их денег?

Глядя на приближавшихся с усмешками мужчин, Шэнь Цинчжу вытянул указательный палец правой руки и принялся указывать на них по очереди.

Один, два, три... шесть, семь, восемь.

— Восемь... ба гэ а... — глаза Шэнь Цинчжу загорелись: денег с восьмерых ему наверняка должно хватить?

Услышав донёсшиеся невнятные слова «ба гэ а», бандиты внезапно опешили, а затем в их глазах вспыхнул гнев.

— Этот сопляк посмел нас оскорбить?!

— Он обозвал нас придурками! Врежьте ему! («Ба гэ а» созвучно с «бака»).

Все восемь громил ринулись на него разом, но не прошло и десяти секунд, как Шэнь Цинчжу уложил их на землю голыми руками.

Шэнь Цинчжу не стал пускать в ход Запретные руины. Опираясь на прежний опыт, он уже смутно догадывался о здешних правилах и из осторожности в незнакомой обстановке не собирался без крайней необходимости снова рисковать применением Запретных руин.

Не спеша закурив сигарету, Шэнь Цинчжу принялся обшаривать карманы восьмерых лежавших без чувств громил. Двое избитых парней, наблюдавшие за всем этим у переулка, были потрясены до предела!

В их глазах всё выглядело так: Шэнь Цинчжу появился внезапно, перед лицом свирепой банды вооружённых головорезов бесстрастно указал пальцем на каждого из них, бросил короткое «бака» и раскидал всех до единого.

Увидел несправедливость и пришёл на помощь слабым, ударил стремительно и беспощадно... Это же... истинный мастер-отшельник, следующий пути бусидо!

С трудом поднявшись с земли, они схватили за запястье Шэнь Цинчжу, который как раз закончил собирать деньги и вещи и собирался уходить, взволнованно кланяясь без передышки, благодаря его и наперебой приглашая поесть.

Когда эти двое внезапно схватили его, Шэнь Цинчжу сперва подумал, что они тоже хотят подраться, и уже собирался вытрясти ещё пару кошельков, но, увидев, как они подобострастно кланяются, заколебался... Лишь когда оба по собственной инициативе достали из кошельков деньги и протянули Шэнь Цинчжу, выражение его лица немного смягчилось.

Затем они потащили Шэнь Цинчжу в ближайшую идзакаю, где он плотно поел. Всю дорогу и за едой оба парня что-то оживлённо рассказывали, размахивая руками. Шэнь Цинчжу ничего не понимал, но просто молча смотрел на них, изредка с суровым видом кивал и сосредоточенно набивал желудок.

Поев, Шэнь Цинчжу уже собирался уходить, но те двое созвали ещё с десяток братьев и принялись совершать с Шэнь Цинчжу обряд побратимства.

Когда он опомнился, вокруг него уже собралась целая ватага подручных...

Увидев, как этот десяток с лишним подручных почтительно стоит по сторонам, отвешивая глубокие поклоны и что-то выкрикивая, Шэнь Цинчжу лишь тогда осознал, что сам не заметил, как превратился в мелкого криминального главаря.

Все эти подручные состояли в группировке Чёрной расправы. Толпой они сопроводили Шэнь Цинчжу в штаб-квартиру и представили одному из тогдашних старших руководителей. Шэнь Цинчжу понятия не имел, о чём они говорят; он просто стоял с бесстрастным лицом и молча сверлил старшего руководителя колючим, свирепым взглядом.

Тот, похоже, пытался узнать, как зовут Шэнь Цинчжу и откуда он родом, но Шэнь Цинчжу не проронил ни слова, продолжая в упор смотреть на него — да так, что тому даже стало не по себе...

В итоге старший руководитель хлопнул себя по бедру и пролопотал ещё что-то; общий смысл сводился к тому, что этот парень весьма занятный: есть в нём и характер, и хватка, а ещё от него исходит необъяснимое ощущение давления. Шэнь Цинчжу официально внесли в списки членов группировки Чёрной расправы и взялись продвигать изо всех сил.

Дальнейшие события развивались куда проще.

Тот руководитель то и дело отдавал Шэнь Цинчжу распоряжения устранить ту или иную банду; подручные вели его прямо к порогу вражеской группировки, где он без лишних слов вламывался внутрь и всех избивал, после чего подручные одаривали его полными благоговения взглядами.

Такая жизнь продолжалась больше полугода. Поначалу Шэнь Цинчжу подумывал сбежать тайком, но, поразмыслив, понял: здешнего языка он не знает, и куда ему бежать? Возможно, снаружи обстановка станет ещё опаснее.

Здесь же он по крайней мере был в числе руководства, никто в нём не сомневался, и стоило ему каждый день просто выходить с этими подручными на драки, как его положение в группировке Чёрной расправы стремительно росло.

За это время он мог не спеша выучить местный язык и постепенно сосредоточить в руках побольше власти. А когда станет здесь первым лицом, сможет использовать эту силу для поисков остальных товарищей по отряду — вот это и был лучший план.

Сам того не заметив, он отвоевал для группировки Чёрной расправы огромные территории и стал вторым лицом в синдикате, уступая лишь одному человеку. А когда два месяца назад скончался верховный глава второго поколения, Шэнь Цинчжу окончательно стал первым лицом группировки Чёрной расправы.

Но тут-то и началось то, от чего у него разболелась голова.

Будучи первым лицом, нужно принимать решения за всю группировку Чёрной расправы, а он даже слов разобрать не может — и что ему делать?