Глава 629. Мудрый верховный глава

Как показала практика, способностей к учёбе у Шэнь Цинчжу не было вовсе.

Проведя здесь целый год, он так и не научился понимать местную речь. За исключением имён двух своих побратимов-подчинённых, сам он выучил от силы три фразы:

— «Бака-а!» (Ублюдок!)

— «Коросу!» (Убить!)

— «Ёси!» (Хорошо!)

Из языка — только эти три фразы, а в остальном оставалось полагаться исключительно на собственную импровизацию.

Вот как прямо сейчас.

Асакура Кэн, стоя на коленях, уже изложил всю суть дела. Остальные тоже устремили взгляды на Шэнь Цинчжу, верховного главу группировки Чёрной расправы, ожидая его решения.

— Верховный глава! Клан Самукава протянул руки к Кансаю и совершенно ни во что не ставит нашу группировку Чёрной расправы! Мы непременно должны проучить их и заставить убраться обратно в Канто! — в глазах Асакуры Кэна вспыхнула жажда убийства, он с предельной серьёзностью смотрел на Шэнь Цинчжу.

Шэнь Цинчжу приподнял бровь, отвёл от него взгляд и посмотрел на других стоявших на коленях по краям зала мужчин и женщин: их лица тоже пылали гневом.

В этот миг Шэнь Цинчжу, хоть и понятия не имел, что стряслось, уже догадался: кто-то навлёк на себя всеобщий гнев.

Что ж, тогда всё просто.

Шэнь Цинчжу неторопливо зажал между пальцев сигарету, и в его бесстрастном взгляде проступила жажда убийства.

— Коросу, — невозмутимо обронил он. (Убить)

Услышав это, Асакура Кэн и стоявшие вокруг на коленях мужчины и женщины разом просветлели лицами и во весь голос выкрикнули:

— Верховный глава мудр!

Увидев их реакцию, Шэнь Цинчжу слегка перевёл дух... На сей раз ставка снова сыграла.

Но тут Асакура Кэн, поколебавшись мгновение, снова заговорил:

— Верховный глава, есть ещё один вопрос. В этот раз молодой глава клана Самукава лично прибыл в Осаку, и в руках у него клинок бедствия! Против него нам ни за что не выстоять... Не могли бы вы взять побольше людей и лично выступить, чтобы возглавить наши силы в Осаке? Одними нашими силами выдворить их оттуда вряд ли удастся!

От этих слов окружающие мужчины и женщины нахмурились и принялись перешёптываться, оживлённо что-то обсуждая.

Шэнь Цинчжу озадачился.

«Я же уже сказал „коросу“, чего им ещё надо?»

«К тому же, судя по реакции, дело на этот раз куда более щекотливое...»

«Тремя заученными фразами тут явно не отделаться».

Шэнь Цинчжу ненадолго задумался, для виду кивнул, а затем посмотрел на стоявшего подле него доверенного подручного и ровно назвал его по имени:

— Имори Ютака.

Сталкиваясь со столь запутанными обстоятельствами, Шэнь Цинчжу обычно прибегал к безотказному правилу — не решать ничего самому.

Он окликнул подручного лишь затем, чтобы тот выступил советником и подал мысль. Пусть даже идея окажется не слишком надёжной, зато он сам точно не выдаст себя. К тому же этот человек был одним из двоих, кого Шэнь Цинчжу год назад спас на улице, так что вернее союзника было не найти.

Стоявший рядом Имори Ютака опешил, решив, что верховный глава снова устроил ему привычную проверку, и после долгих, напряжённых размышлений произнёс:

— Я считаю, что Самукава Цукаса лично привёл людей в Осаку вовсе не ради простого передела территорий. Если сопоставить это с вестями об уничтожении нескольких других осакских банд, сдаётся мне... они что-то ищут.

Шэнь Цинчжу не понял ни слова, однако с важным видом кивнул и взглянул на него с одобрением, словно побуждая продолжать.

— Раз уж ради этого в дело вступил сам Самукава Цукаса, искомый предмет обязан быть чрезвычайно важным. Выходит, наших сил, оставшихся в Осаке, и впрямь может не хватить... Нам следует сначала выяснить, что именно они выслеживают, а затем опередить их и захватить эту вещь первыми! — Чем дольше говорил Имори Ютака, тем больше проникался уверенностью в собственных рассуждениях.

Он повернулся к Шэнь Цинчжу и с глубокой серьёзностью произнёс:

— Верховный глава, полагаю, нам необходимо лично отправиться в Осаку. Если мы не вмешаемся, одному Асакуре Кэну этот узел не распутать, а в худшем случае происходящее пошатнёт положение группировки Чёрной расправы во всём Кансае!

Шэнь Цинчжу для виду поразмыслил пару мгновений и кивнул.

— Верховный глава согласен! — Имори Ютака повернулся к собравшимся. — Кота, ступай распорядись! Не трогая людей из важнейших отделов, собери всех остальных, кого только сможешь. Мы немедленно выступаем в Осаку!

— Слушаюсь!

Асакура Кэн смотрел на сидевшего перед ним Шэнь Цинчжу, и в его взгляде читалось искреннее восхищение.

«Верховный глава... воистину мудр!»

* * *

Ранним утром следующего дня.

Линь Цие проснулся ни свет ни заря. Облачившись в лежавшие рядом алую рубашку и расшитый пайетками пиджак, он наскоро одёрнул костюм и вышел из комнаты.

Этажом выше клуба «Чёрный утун» находились жилые комнаты персонала. Обстановка там была ветхой, зато пространства хватало с избытком. Духовная сила Линь Цие охватила этаж: кроме Сяо Цзиня, который всё так же спал у себя в комнате, ни Юдзурины, ни дяди в комнатах уже не было.

Спустившись по лестнице, он обнаружил, что Юдзурина уже закатала рукава и усердно драит шваброй пол в столовом зале второго этажа. Дядя же, заварив себе кофе, устроился у огромного панорамного окна, глядел на оживлённую улицу и не спеша наслаждался завтраком.

— Ты чего это взялась за швабру? — с недоумением спросил Линь Цие.

— Я упросила дядю Кёсукэ, и он разрешил мне подрабатывать здесь за подённую плату, — отерев пот со щеки, с улыбкой ответила девочка Линь Цие. — Конечно, столько, сколько братец Цие, мне не заработать, но я хотя бы немного сниму с тебя груз!

«Кёсукэ» было клубным псевдонимом дяди, а сам он являлся владельцем этого хост-клуба. Поговаривали, что в молодые годы он гремел на весь Синдзюку как знаменитый хост.

Линь Цие на миг замер, затем погладил её по голове и мягко сказал:

— Я и один прекрасно справляюсь, ты могла бы ещё отдохнуть.

Юдзурина покачала головой:

— Не хочу! Если я буду сидеть сложа руки, разве я не стану обузой?

Она подтолкнула Линь Цие к стулу, снова взялась за швабру и с предельной серьёзностью заявила:

— Братец Цие, ты пока отдыхай, а здешнюю работу предоставь мне!

Линь Цие с беспомощным видом опустился на стул напротив дяди Кёсукэ. Тот, держа чашку с кофе, с улыбкой смотрел на него.

— Погляжу, вы с сестрёнкой отлично ладите?

— Угу, — Линь Цие окинул помещение взглядом и спросил: — Уже столько времени, разве мы ещё не открываемся?

— Открываться? — приподнял бровь дядя Кёсукэ. — С какой стати хост-клубу открываться спозаранку? Только по вечерам изнывающие от одиночества... ох нет, обременённые заботами дамы выходят из дома в поисках утешения. Средь бела дня открой мы хоть все двери настежь — ни единая душа не переступит порог.

«То-то Сяо Цзинь до сих пор спит».

Линь Цие кивнул и только собрался что-то сказать, как снизу донёсся звонкий перелив дверного колокольчика.

Дядя Кёсукэ застыл, на его лице появилось странное выражение. Поднимаясь из-за стола, он негромко пробормотал себе под нос:

— Вот чудеса... Неужто в такую рань и впрямь кто-то заявился?

Видя, что хозяин поднялся, Линь Цие с подобающей профессиональной выправкой встал следом, одёрнул костюм и последовал за ним вниз, на первый этаж.

Его духовная сила метнулась за дверь, и в следующее мгновение он замер как вкопанный.