Глава 607. Ты хочешь жить?

Тем временем в другом месте.

Трое детей в дождевиках быстро перебежали через две улицы, на бегу смеясь и переговариваясь. Следом за ними двое мужчин перемахнули через дорожное ограждение и бросились в погоню.

— А ну стоять, сопляки!!

Один из преследователей, со шрамом на лице, свирепо взревел: его громовой голос в то же мгновение долетел до ушей троих детей в дождевиках.

Двое из них растерянно замерли и оглянулись — в их глазах мелькнул страх.

Это были мальчик и девочка, однако целью мужчины со шрамом являлись вовсе не они.

Третий ребёнок в дождевике ни на миг не замедлил бега, стремительно петляя среди улиц. Порыв ветра сорвал капюшон, обнажив юное, но решительное лицо.

— Хватай её! — крикнул мужчина со шрамом, оставив позади двоих застывших детей, и вместе со спутником бросился к Юдзурине.

Юдзурина бежала изо всех сил, но скорость двенадцати-тринадцатилетней девочки не шла ни в какое сравнение с прытью крепких взрослых мужчин. Спустя считаные мгновения мужчина со шрамом настиг её.

Стиснув зубы, девочка не стала больше убегать: она резко затормозила и выбросила руки из-под дождевика навстречу несущемуся на неё преследователю!

Из её ладоней вырвалось облако порошка экстремально острого перца.

Подхваченный ветром перец ударил мужчине прямо в глаза. Тот с истошным воплем рухнул на землю, сжавшись от боли в комок; его глаза налились кровью, а на руках вздулись вены.

Но стоило Юдзурине развернуться, чтобы снова бежать, как второй мужчина резко перехватил её запястье и силой дёрнул назад. Следом у самого её уха со свистом рассёкся воздух, щёку обожгла острая боль, и в правом ухе загудело!

Тонкая струйка крови потекла из уголка рта.

На правой щеке Юдзурины отпечатался багровый след ладони. Взгляд её затуманился, но она всё равно сцепила зубы и изо всех сил пыталась вырваться. Однако мужчина намертво вцепился в её руку, и, сколько бы девочка ни билась, освободиться не могла.

— Бежишь? — осклабился мужчина. — Ну давай, беги дальше!

Он вновь занёс руку и наотмашь нанёс ещё один тяжёлый удар по щеке Юдзурины.

* * *

Линь Цие с пакетом в руке подошёл к контейнеру и негромко постучал в дверь.

Ни звука.

Линь Цие приподнял бровь. Больше стучать он не стал, а сразу просканировал контейнер духовной силой; в его взгляде промелькнуло недоумение.

«Никого?»

Разжившись деньгами у Амэмии Харуки, Линь Цие по пути купил еды и предметов первой необходимости. В конце концов, Юдзурина вытащила его из моря, помогла ускользнуть от полиции и даже пустила его, подозрительного незнакомца, переночевать в контейнере...

Линь Цие всегда чётко разделял добро и зло. Прежде у него не было денег, поэтому ничего не оставалось, кроме как уйти, но теперь деньги появились, и нужно было отблагодарить обеих за доброту.

Вот только он не ожидал, что по возвращении никого не застанет дома.

Судя по вещам внутри контейнера, они не съехали, а лишь ненадолго отлучились и вскоре должны были вернуться.

Линь Цие терпеливо сел у входа в контейнер, поставил пакет рядом и погрузил сознание в психиатрическую больницу всех богов, сокрытую в глубинах его разума.

* * *

Психиатрическая больница всех богов.

По полутёмному коридору неторопливо шёл облачённый в белый халат Линь Цие. Из бесчисленных камер в дальнем конце коридора доносились непрерывный рёв и завывания, от которых ныли барабанные перепонки.

Здесь томились души более чем трёхсот мистик.

— Заткнитесь.

Линь Цие произнёс это совершенно спокойно.

В тот же миг завывания всех мистик оборвались. Вся зона подземных камер погрузилась в мёртвую тишину — больше оттуда не доносилось ни звука.

В трёхстах с лишним камерах в глубине коридора каждая мистика повернула голову, безмолвно наблюдая за фигурой, что спокойно шла вперёд, засунув руки в карманы.

Линь Цие окинул взглядом ряды камер с мистиками, конца и края которым не было видно. Мистики самых разных видов стояли за решётками, словно перед лицом смертельного врага, — от их разнообразия рябило в глазах.

«Как же много...»

Линь Цие мысленно вздохнул.

Сколько же времени уйдёт, чтобы разобраться со всеми?

Подойдя к двери первой камеры, Линь Цие заглянул внутрь. Там стоял чёрный великан ранга «Клейн», державший вместо оружия две искрящие молниями головы. Сейчас он застыл за решёткой и со зловещим оскалом смотрел на него.

За его спиной парила призрачная панель:

«Грешник: Чёрный демон — искоренитель душ.

Выбор: так как это мифическое существо убито твоей собственной рукой, ты имеешь право вершить судьбу его души:

Вариант 1: сразу же стереть его душу, навсегда уничтожив её в этом мире.

Вариант 2: при достижении «показателя страха» перед тобой отметки 60 нанять его санитаром больницы. Заботясь о пациентах, он также сможет в определённой мере обеспечивать тебе защиту.

Текущий показатель страха: 5».

Прочитав эти строки, Линь Цие слегка прищурился.

— Р-р-а-а-х!! — чёрный великан с насмешливой ухмылкой уставился на Линь Цие и обеими руками с грохотом заколотил по прутьям решётки. Словно запертая в клетке горилла, он непрерывно ревел.

— Ты хочешь жить? — спокойно спросил Линь Цие.

— Р-р-а-а-а-х!!!

— Ясно.

Линь Цие лишь слегка приподнял ладонь. Чёрный великан, только что дерзко колотивший по решётке, внезапно замер, а его яростный рык сменился истошным воплем. Его тело, словно воздушный шар, начало стремительно раздуваться!

Спустя несколько секунд на глазах у всех заточённых в камерах мистик...

Этот великан ранга «Клейн» с треском лопнул, разлетевшись ошмётками кровавой плоти по всему полу.

Стены камеры принялись жадно пожирать эту плоть и кровь, словно ненасытное чудовище. В мгновение ока великан исчез целиком — не осталось даже крупицы, будто его здесь никогда и не было.

Капли крови, брызнувшие на белый халат Линь Цие, тут же впитались без остатка, будто одеяние само поглотило их, не оставив ни единого следа.

Во всех камерах воцарилась гробовая тишина.

В этой мёртвой тишине Линь Цие неторопливо подошёл ко второй камере.

За её решёткой находился белый медведь, способный перемещаться сквозь пустоту, — тот самый зверь, что сбил с ног Цзялань и Ань Цинъюя.

Белый медведь видел гибель чёрного великана от начала и до конца. Теперь на его морде читалась крайняя настороженность: зверь попятился на полшага назад и вперился взглядом в Линь Цие, словно готовясь к смертельной схватке.

Линь Цие бросил взгляд на панель за его спиной. Важных сведений оказалось всего два.

Первое — его имя: «Белый медведь Пустоты». Второе — «показатель страха», подскочивший с прежних 9 единиц аж до 63!

«Похоже, смерть собрата ранга „Клейн“ его изрядно потрясла...»

Линь Цие поправил очки с простыми стёклами. Линзы отразили бледный свет, и он ровным голосом произнёс:

— А ты... хочешь жить?