Глава 605. Семь богов счастья

— Какая сделка?

— Если я смогу сделать так, чтобы твой меч обрел душу клинка, я хочу, чтобы ты отправился со мной в одно место. — На лице Амэмии Харуки читалась предельная серьезность.

Услышав это, Линь Цие немного успокоился.

Когда имеешь дело с незнакомцем, простая и ясная сделка внушает куда больше доверия, чем необъяснимая доброжелательность.

— Куда именно?

— Сейчас я не могу сказать. Но там довольно опасно, и к тому же… клинок бедствия там использовать нельзя.

— Значит, ты хочешь, чтобы я тебя защищал? — Линь Цие мгновенно понял замысел Амэмии Харуки.

Сила Амэмии Харуки исходила от клинка бедствий. Если в том месте способности клинка бедствий блокировались, то его положение ничем не отличалось бы от положения самого Линь Цие в Японии: ему требовался кто-то, способный проявить силу и без клинка бедствий, чтобы защитить его.

И чужак из внешнего мира вроде Линь Цие подходил на эту роль лучше всего.

— Именно, — тут же подтвердил Амэмия Харуки. — Можешь не спешить с отказом. Решишь потом, когда мы найдем того человека и выясним, способен ли он починить меч и наделить его душой клинка.

Линь Цие на мгновение задумался, но все же кивнул:

— Договорились. Обсудим, когда придет время.

Услышав его ответ, Амэмия Харуки немного расслабился.

— Когда выступаем? — спросил Линь Цие.

— До отправления мне нужно уладить кое-какие дела. — Амэмия Харуки подумал. — Через две недели приходи в чайную «Цурибунэ» в районе Синсайбаси в Осаке. Положи монетку в пятьдесят иен в цветочный горшок слева от входа, и я сам найду тебя.

— Хорошо.

Линь Цие невольно подумал про себя с легким восхищением:

«Не зря он разыскиваемый преступник класса „Свирепый демон“ — даже способ встречи продуман до мельчайших деталей…»

Увидев, что Линь Цие согласился, Амэмия Харуки едва заметно кивнул и уже повернулся, собираясь уйти во тьму горного склона.

Но в этот миг голос Линь Цие раздался вновь:

— Постой!

Амэмия Харуки замер и в замешательстве оглянулся на него.

— Мы ведь теперь вроде как союзники? — с предельной серьезностью спросил Линь Цие.

Амэмия Харуки немного подумал:

— Пожалуй.

Линь Цие кивнул, протянул руку и невозмутимо произнес:

— Одолжи денег.

……

— Будем рады видеть вас снова-а!

Под приветливый девичий голосок продавщицы Линь Цие толкнул дверь магазина и вышел наружу, неся в руке увесистый пакет.

К этому моменту Линь Цие уже полностью сменил образ: поверх одежды на нем было обычное синее худи, глубокий капюшон скрывал очертания лица, голова была опущена, а черная маска закрывала нижнюю половину лица.

Что же до черного плаща, подаренного Никтой, то он обратился невесомым покровом ночи, плотно прильнув к телу, так что снаружи его было совершенно не разглядеть.

Единственным изъяном такого наряда было то, что стоило ему пойти следом за какой-нибудь женщиной, как та непременно начинала оглядываться с предельной настороженностью, словно принимая его за маньяка-преследователя.

Левый глаз вестника божьей воли, судя по всему, был модифицирован, и Линь Цие понимал, что его лицо наверняка успели заснять. Если бы он мог использовать Запретные руины, то давно пустил бы в ход магию превращения, целиком изменив черты лица и комплекцию, но в нынешнем положении приходилось довольствоваться лишь простейшей маскировкой.

И все же он старательно обходил стороной все камеры видеонаблюдения. К счастью, это была окраина Йокогамы, и камеры здесь встречались нечасто, так что избегать их не составляло большого труда.

Неся целый пакет с едой и вещами первой необходимости, Линь Цие взглянул на край неба, где уже бледнела предрассветная полоса, немного поколебался и направился в определенную сторону.

……

Окраина города. Грузовой контейнер.

— Малышка Юдзури, какой сегодня день недели? — словно вспомнив о чем-то, хрипло спросила бабушка Цуру, складывая бумажного журавлика в тусклом свете лампы.

Сидящая рядом на корточках в углу матраса Юдзурина как раз шарила рукой в ватной набивке. На секунду задумавшись, она ответила:

— Вроде бы воскресенье.

— Воскресенье… — Бабушка Цуру отложила недоделанного журавлика и обратила мутный взор к двери контейнера. — Разве на этой неделе мы не пойдем поклониться богу счастья?

Юдзурина опешила, на ее лице промелькнуло сомнение:

— На этой неделе…

Бабушка Цуру заметила ее нерешительность и с недоумением спросила:

— Что случилось, малышка Юдзури? Раньше ты ведь каждую неделю ходила поклониться богу счастья.

— Н-нет, ничего…

Опустив голову, Юдзурина напряженно размышляла.

Ходить на поклон к богу счастья вошло у нее в привычку давным-давно, когда мама была еще жива и брала крошечную дочку в святилище молиться о благословении. Мама говорила, что лишь тому, кто регулярно и искренне молится господину богу счастья, тот внемлет и озарит светом счастья и мудрости, защитив от скверны и злых духов.

Она соблюдала этот обычай и поныне, однако вчерашние события так выбили ее из колеи, что она совсем забыла: сегодня снова настал день почтить господина бога счастья.

Так идти сегодня или нет?

По идее, полиция разыскивала ее весь вчерашний день и к этому времени уже должна была прекратить погоню. К тому же до святилища бога счастья было всего две улицы, так что ничего дурного случиться не должно.

Но тревожила ее далеко не только полиция…

После долгих душевных терзаний девочка все же кивнула.

Быть может, мама действительно была права: только искренне помолившись господину богу счастья, она сумеет донести до него свои мольбы, и он убережет их от когтей чудовищ.

— Пойдем! — сказала она и тут же добавила: — Бабушка Цуру, подождите меня минутку.

Юдзурина вытащила из ватной набивки матраса маленькую деревянную шкатулку и с усилием сдвинула крышку. Внутри лежала россыпь мелких монет и несколько ветхих купюр — в общей сложности чуть больше девяти тысяч иен.

Это были все их сбережения.

Убедившись, что все деньги на месте, Юдзурина с облегчением выдохнула, достала одну тысячу иен, надежно спрятала при себе, а затем поднялась, подошла к стулу, помогла встать покачивающейся бабушке Цуру и открыла дверь, выводя ее наружу.

Вдвоем они медленно побрели по глухой, безлюдной дороге.

Под лазурным небом над их головами, шумно хлопая крыльями, пролетело несколько птиц. Теплое солнце ласково согревало бабушку Цуру, и та довольно сощурила глаза в узкие щелочки.

— Какая чудесная погода, малышка Юдзури, — на ее изборожденном морщинами лице впервые за долгое время расцвела улыбка.

— Да. А прошлой ночью, кажется, шел сильный дождь.

— В такое время года подобные ливни — большая редкость.

После дождя в воздухе витал тонкий аромат влажной земли, особенно здесь, у самой окраины. Обе в кимоно, постукивая деревянными гэта, они шагали по улице по направлению к городу.

Юдзурина, поддерживая бабушку Цуру, шла около двадцати минут, пока они не пришли к святилищу, где густо клубился дым благовоний и толпились верующие.

Для местных жителей в зависимости от ремесла, возраста и насущных чаяний почитаемые божества различались: к примеру, студенты перед важными экзаменами обычно приходили поклониться богу учености Сугаваре-но Митидзанэ; пары на пороге брака молили о покровительстве бога любви; а для простых людей божествами, которым поклонялись чаще всего, были Семь богов счастья.

Бог удачи и процветания Дайкокутэн; бог богатства Эбису; бог безмерной мудрости Бисямонтэн; богиня счастья и благополучия Бэндзайтэн; бог счастья и высокого положения Фукурокудзю; бог долголетия Дзюродзин; бог благоденствия монах Хотэй…

Здесь люди могли поклоняться самым разным богам.

Но не верить в богов они не могли.