Глава 604. Клинок бедствия

У подножия объятой тьмой горы двое юношей шли по извилистой дороге к окраине города. Тусклый свет уличных фонарей падал на них, отбрасывая длинные тени.

— Не знаю, — покачал головой Линь Цие.

— А о небесных и земных богах ты слышал?

— Об этом знаю.

Еще в лагере сборов инструктор подробно разбирал японскую мифологию. В общих чертах японских богов можно было разделить на два лагеря: признанных божеств во главе с Аматэрасу, обитавших на Равнине Высокого Неба, — небесных богов, и коренных богов во главе с Окунинуси, живших в мире людей, — земных богов.

С самого начала небесные боги с Равнины Высокого Неба стремились покорить мир людей и раз за разом разжигали войны. Противостояние двух пантеонов длилось долго, пока наконец Аматэрасу не ниспослала в мир смертных Такэмикадзути. Тот устроил беспощадную резню, дойдя до самого подножия императорской столицы, и подчинил себе земли Японии. Силы земных богов с тех пор пошли на спад, и они постепенно исчезли из мира людей.

— После того как земные боги потерпели поражение, Окунинуси не пожелал смириться. Он втайне велел подчиненным земным богам выковать девять клинков, наделенных божественной силой. Ходили слухи, будто эти девять клинков хранят в себе мощь земных богов и обладают грозной силой, способной рассечь Равнину Высокого Неба и отомстить небесным богам.

Амэмия Харуки говорил, поглаживая ладонью темно-синюю рукоять клинка на поясе:

— Эти девять клинков еще не были выкованы до конца, когда Такэмикадзути покорил мир людей. Земные боги были разбиты, а девять божественных клинков затерялись среди смертных, и след их простыл.

Так как они были оружием возмездия, выкованным земными богами, и несли в себе небывалую мощь, боги Равнины Высокого Неба сочли их запретными. Они внушили народу, что эти девять клинков — символ бедствия, а каждого, кто ими владеет, ждет великое несчастье. Поэтому девять клинков и прозвали «Девятью клинками бедствия».

Тот, что у меня в руках, — четвертый из Девяти клинков бедствия, «Дождевой обвал».

Взгляд Линь Цие упал на этот темно-синий чарующий клинок, и в его глазах отразилось понимание.

Источником силы был не сам юноша, а этот клинок — неудивительно, что таинственное существо ничего не заметило... Но если взглянуть иначе: выходит, Девять клинков бедствия, обладая столь грозной мощью, способны еще и ускользать от восприятия этой сущности?

В обстановке, где невозможно применить Запретные руины, положение Линь Цие было чересчур опасным. Если бы он сумел раздобыть клинок бедствия, у него появился бы еще один способ защитить себя.

— Всего таких клинков девять? — с осторожностью спросил Линь Цие. — А где остальные?

Амэмия Харуки посмотрел на него и, словно разгадав его намерения, покачал головой:

— Если ты рассчитываешь силой отнять клинок, советую бросить эту затею. Знаешь, почему твой меч сломался под ударами «Обители сердца мастера клинка», а мой уцелел?

— Почему?

— Потому что у каждого из Девяти клинков бедствия есть душа клинка.

Амэмия Харуки чуть надавил левой рукой на «Дождевой обвал», сдвинув рукоять немного вперед. Полоса темно-синего лезвия обнажилась, испуская слабое мерцание.

В то же мгновение по дорожному покрытию под ногами Амэмии Харуки пошла рябь, словно он наступил в лужу. Водная гладь отчетливо отразила все вокруг, и в зеркальном мире отражение Харуки слилось с иной фигурой.

То был мужчина в белых одеждах с белыми волосами. Держа старинный бумажный зонт, он неподвижно стоял под дождем и, опустив голову, смотрел сквозь лужу холодными, отрешенными глазами прямо в глаза Линь Цие.

Одетый в черное кимоно Амэмия Харуки и силуэт в белом с зонтом разделялись лишь тонкой водной гладью, идеально накладываясь друг на друга, словно каждый был тенью другого. Их взгляды были почти неотличимы.

Линь Цие замер на месте.

Харуки вернул «Дождевой обвал» в ножны. Отражение на воде под ногами тут же исчезло. Уличный фонарь над головой ронял тусклый желтоватый свет на асфальт, и все случившееся только что показалось простым наваждением.

— Я видел твой меч. Он обладает невероятными способностями, но, увы... он мертв. — Взгляд Амэмии Харуки опустился на обломок «Рассекателя белизны» в руке Линь Цие. — «Обитель сердца мастера клинка» того вестника божьей воли способна без каких-либо потерь направлять высокочастотные рассекающие удары в любой предмет. Ни одно материальное оружие не способно пережить столь частые удары. Он гроза любого оружия, и потому его прозвали «Бедствием оружия» — таков его путь к вершине.

Но переломить клинок бедствия ему не под силу, ведь этот клинок сам по себе жив. Он способен поглощать рассекающие удары, и сломать его невозможно.

Точно так же его нельзя и отнять. Даже если ты силой завладеешь им, то, не заслужив его признания, не сможешь даже вытащить клинок из ножен.

Линь Цие тяжело вздохнул:

— Значит, душа клинка...

Похоже, силой забрать клинок бедствия действительно не выйдет. Линь Цие не верил, что какая-то душа клинка признает его, — в конце концов, здесь он был абсолютным чужаком.

Теперь, когда вестник божьей воли переломил «Рассекатель белизны», Линь Цие лишился единственного доступного ему особого средства, не считая искусства призыва. Положение дел снова ухудшилось.

— Если ты хочешь починить его, я знаю одного человека, — неожиданно произнес Амэмия Харуки.

Линь Цие покачал головой:

— Это не простой клинок.

Это был запретный предмет сверхвысокой степени опасности, его не склеишь клеем, чтобы пустить в дело снова... Починить такую вещь — разве это просто?

— Я знаю, — отозвался Амэмия Харуки. — Но тот человек способен починить даже клинок бедствия. Починить твой ему тоже не составит труда.

Линь Цие посмотрел на темно-синий клинок у него на поясе и задумался.

Выслушав рассказ Амэмии Харуки, он уже понял, что клинки бедствия стоят куда выше обычных запретных предметов сверхвысокой степени опасности: они обладают не просто поразительной мощью, но и собственной душой клинка, в каком-то смысле являясь живыми.

И если человек, о котором говорил Харуки, действительно умеет чинить клинки бедствия, то восстановить «Рассекатель белизны» тоже вполне возможно.

По правде говоря, Линь Цие этот клинок пришелся очень по руке, и бросить его вот так было бы слишком досадно.

Видя, что Линь Цие все еще сомневается, Амэмия Харуки немного помолчал и добавил:

— Возможно, он даже сумеет помочь твоему мечу взрастить душу клинка.

Услышав это, Линь Цие в недоумении поднял голову.

— Взрастить душу клинка? Разве она бывает не только у клинков бедствия?

— В теории — да, — продолжил Амэмия Харуки. — Но лишь потому, что обычные клинки не способны вместить в себя душу. Твой же клинок — далеко не обычный. Он создан за пределами этой страны, так что в нем вполне может зародиться душа клинка... Впрочем, это лишь мои догадки. Получится ли взрастить ее, станет ясно лишь после того, как тот человек сам взглянет на меч.

Линь Цие не торопился отвечать. Он лишь молча вглядывался в глаза Амэмии Харуки.

— С чего вдруг такое горячее желание мне помочь? — с недоумением спросил он. — Если ты хотел лишь доставить неприятности Чистой земле, то твоя цель уже достигнута.

Амэмия Харуки помедлил, а затем не спеша произнес:

— Я хочу заключить с тобой сделку.