Глава 591. Вновь явившаяся страна

Линь Цие огляделся по сторонам, во взгляде его читалась полная растерянность.

Он не понимал, что произошло.

Его воспоминания обрывались за пределами границ Великой Ся, в Тумане, в тот миг, когда он стоял лицом к лицу с седовласым стариком.

Он помнил, как тот положил ладонь на рукоять клинка, а затем Линь Цие словно сковало льдом: и тело, и мысли замерли одновременно. Когда же он очнулся, то уже оказался здесь...

Где он?

А где остальные?

Он обвёл взглядом окрестности: самая обыкновенная каменистая отмель, и, кроме странно одетой, испуганной девочки, вокруг не было видно ни души.

Остальных членов отряда поблизости не оказалось.

В конце концов взгляд Линь Цие снова остановился на перепуганной девочке.

Ему вдруг показалось, что наряд девочки выглядит знакомым — словно он уже видел нечто подобное в какой-то книге... Кажется, об этом упоминали на одном из занятий в лагере сборов.

Девочка с опаской оглядела Линь Цие с ног до головы и неуверенно спросила:

— Кими ва синдэ инай но ка? («Так ты не умер?»)

— ?

Услышав от неё эту неразборчивую тарабарщину, Линь Цие впал в глубокое замешательство...

Он не понял ни слова.

Но в этот миг он наконец вспомнил, где встречал подобное.

В лагере сборов был отдельный курс, посвящённый культурным различиям стран мира до пришествия Тумана, через которые слушателей знакомили с мифами и легендами различных регионов. Он знал, какие государства существовали в мире до прихода Тумана, имел представление об их культуре, однако всё это были лишь книжные знания, воочию он ничего подобного не видел, поэтому и не сразу сообразил.

Но теперь он мог почти наверняка сказать, где находится.

Сакура, кимоно, язык... Это Япония?

Линь Цие долго стоял ошеломлённый, затем вновь огляделся по сторонам.

Низкая каменистая отмель, рядом — отвесный утёс, по которому тянулась узкая автодорога; сверху доносился смутный гул проезжающих машин. Вдали небо сияло чистой лазурью, с самого края горизонта накатывали ослепительно белые волны, а в вышине неспешно плыли белоснежные облака — словно сошедшие с картины...

Как такое возможно?!

Разве Японию давным-давно не поглотил Туман?

Линь Цие отчётливо помнил, как инструкторы в лагере сборов говорили: сегодня Япония полностью окутана Туманом, выживших там не осталось; а прежний отряд «Синий дождь», преследовавший Ямата-но Ороти в Тумане, вернувшись, также подтвердил гибель этой страны.

Здесь должен был быть окутанный Туманом мёртвый город, врата на Равнину Высокого Неба — обитель японских богов.

Но разве то, что предстало сейчас перед его глазами, хоть каплю походило на мёртвый город?

Он вглядывался вдаль, но даже на самом краю морской глади не было ни малейшего следа Тумана.

Казалось, будто Туман вовсе стёрся с лица этой планеты.

Линь Цие стоял неподвижно, точно изваяние, заворожённо глядя на далёкое море.

Юдзурина моргнула и, видя, что Линь Цие не отвечает на её вопрос, снова заговорила:

— Ватаси ва аната то ханаситэ иру но ни, доситэ мада бонъяри ситэ иру но дэсу ка? («Я с тобой разговариваю, чего ты застыл?»)

Линь Цие опомнился, взглянул на девочку в чёрном кимоно с узором из сакуры и после недолгих колебаний вежливо улыбнулся.

Он не понимал, что она говорит, не знал, что вообще происходит с этой страной... Сейчас лучше было не выдавать в себе чужака.

Увидев, что Линь Цие ни с того ни с сего улыбается ей, Юдзурина посмотрела на него с ещё большим недоумением и продолжила по-японски:

— Гражданин какого ты поколения? Где живёшь? Какой у тебя номер?

Линь Цие продолжал молча улыбаться.

Юдзурина с подозрением спросила:

— Ты... не немой случайно? Или глухой?

Линь Цие заулыбался ещё шире.

«Точно глухой», — уверилась Юдзурина.

Будь он немым, даже если говорить не может, то хоть жестами бы объяснился или сразу показал свой номер. Но он вообще никак не реагировал на её слова...

У него не в порядке с ушами!

От этой мысли во взгляде Юдзурины, устремлённом на Линь Цие, промелькнула жалость.

Линь Цие понятия не имел, о чём думает эта девочка, но чувствовал, что с выражением её лица что-то не то. Впрочем, кроме как продолжать улыбаться, ему всё равно ничего не оставалось.

Юдзурина протянула руку и только собралась показать что-то жестами, как с шоссе наверху донёсся пронзительный вой сирены.

Полицейская машина остановилась у обочины, и почти сразу сверху раздались голоса двух мужчин.

— Должно быть, звонок той девчонки поступил отсюда. Разделимся и проверим, здесь ли она ещё.

— Столько времени прошло, если хотела покончить с собой, наверняка уже всё кончено.

— Самоубийство само по себе тяжкое преступление, а она ещё и вздумала сделать это у моря, нарушив запрет выхода к морю — вина вдвойне тяжелее. Если жива, сразу берём под стражу: пожизненное заключение. Если мертва — заберём тело...

— Понял. Я сначала спущусь и поищу внизу.

Услышав этот разговор, Юдзурина помрачнела, в её глазах мелькнула тревога.

Она, конечно, знала, что самоубийство считается тяжким преступлением, но всё же позвонила в участок: ей хотелось, чтобы весть о её смерти исходила от полиции, и тем самым достичь своей цели... Однако она никак не ожидала, что полиция прибудет, а умереть у неё так и не выйдет.

Сейчас она стояла на отмели, броситься в море с обрыва уже не получится; даже если она попытается утопиться, нырнув в волны, двое полицейских мигом её вытащат. А оказавшись в тюрьме, она и жить не сможет, и умереть не дадут.

Мысли Юдзурины лихорадочно заработали. Быстро приняв решение, она прижалась к скале в слепой зоне под утёсом и двинулась вдоль береговой линии в другую сторону.

В этот миг она будто вспомнила о чём-то, обернулась, схватила Линь Цие за руку и с предельной серьёзностью произнесла:

— А теперь иди за мной и ни звука!

Хоть она и не знала, кто такой Линь Цие, раз он дрейфовал в море, то, скорее всего, как и она, был неудавшимся самоубийцей. Даже если он не пытался покончить с собой, самовольный выход к морю нарушал запрет выхода к морю, и тюрьмы ему было не избежать.

К тому же он был глухим и не слышал, что двое полицейских уже начали прочёсывать отмель; оставь она его здесь одного — и его неминуемо схватят.

Так или иначе, ей всё равно спасаться бегством, а увести его за собой ничего не стоило.

Линь Цие не понимал, что говорит Юдзурина, но, рассудив, что зла она ему не желает, просто кивнул и последовал за ней.

Юдзурина, уверенно ведя Линь Цие знакомой тропой вдоль побережья, вскоре подошла к крутому склону и босиком проворно полезла наверх.

Быстро взобравшись на противоположный край дороги, она только тогда спохватилась, что Линь Цие вряд ли сможет с такой же лёгкостью одолеть столь крутой подъём. Девочка уже хотела оглянуться, как вдруг фигура в чёрном призрачной тенью бесшумно опустилась рядом с ней.