Глава 585. Передать слова

Снаружи храма Будды.

— Что это был за шум? — нахмурившись, с недоумением спросил Лу Увэй, глядя на храм Будды.

— Не знаю, — покачал головой Гуань Цзай и повернулся к стоявшему рядом Цзо Цину. — Что ты имел в виду, когда сказал, что он меняет свою жизнь на жизнь моего брата?

Цзо Цин стоял к ним спиной. Он неотрывно смотрел на двери храма, крепко сжав кулаки, и в его глазах читались глубокая скорбь и боль. На этот вопрос он ничего не ответил.

Он знал: Е Фань преуспел.

«Скри-и-ип!..»

Двери храма медленно отворились. За ними показался человек в черной рубахе. Подняв голову к золотому солнцу в небе, словно отрешенное от мирской суеты божество, он стоял неподвижно, и две дорожки слез сбегали из уголков его глаз, тихо капая на землю.

В его груди ярко сияло сердце цвета чистой лазурной глазури.

Увидев это лицо, Лу Увэй и Гуань Цзай опешили, застыв как вкопанные.

Гуань Цзай ошеломленно смотрел на него. В глазах читалось небывалое потрясение, а тело невольно мелко задрожало...

— Разве... он не погиб? — хрипло выдавил Гуань Цзай.

Цзо Цин промолчал.

Гуань Цзай опомнился и, быстро преодолев последнюю ступень, со всех ног бросился к фигуре перед храмом. На этот раз Цзо Цин не стал его останавливать.

— Братец Чжоу Пин! — закричал он.

Чжоу Пин чуть повернул голову. В лучах солнца на его заплаканном лице читались неизбывная вина и скорбь.

— Брат Гуань Цзай...

Гуань Цзай подбежал к нему, на лице расплылась искренняя улыбка:

— Братец Чжоу Пин, как же хорошо, что ты цел!

Чжоу Пин долго стоял в оцепенении, во взгляде промелькнула горечь.

Он покачал головой и произнес:

— Брат Гуань Цзай... сейчас я хочу побыть один.

Гуань Цзай оторопел.

Чжоу Пин поднял правую ногу, легко перешагнул через порог храма, и тут же мелькнул едва приметный отблеск клинка. Разорвав пространство, он исчез.

Гуань Цзай растерянно замер на месте. Когда Чжоу Пин исчез, его взгляд устремился сквозь двери в глубину храма...

В величественном, просторном храме силуэты шестерых Героических духов уже исчезли.

Осталось лишь золотое тело Будды с закрытыми глазами и застывшей на устах улыбкой; оно неподвижно сидело на полу, совершенно лишенное признаков жизни.

Зрачки Гуань Цзая резко сузились!

***

Город Западной Переправы.

Закусочная третьего дяди.

Человек в черной рубахе шагнул из небытия, очутившись у входа в эту низенькую старенькую закусочную.

Закусочная ютилась на самом краю переулка. Ее вывеска пожелтела от ветра и солнца, висевшее у входа меню совсем истрепалось, но среди постоянных гостей заведение пользовалось доброй славой, так что, несмотря на глухое место, сюда все равно время от времени заглядывали поесть.

Дверь была распахнута. Стоя под крыльцом у входа, Чжоу Пин отчетливо слышал веселую болтовню нескольких посетителей: один хвастался, какую грамоту вчера получил ребенок в школе; другой сетовал, что кирпичи на стройке сегодня обжигали руки; третий собирался через пару дней сводить жену с детьми в ресторан в центре города, да вот беда — в карманах пока пусто...

В воздухе витали густые запахи стряпни: резкий аромат обжаренного с чесноком зеленого перца, приторно-сладкий дух тающего в масле леденцового сахара, дразнящий запах жареного мяса с луком... Эти ароматы смешивались с досужими разговорами, рождая ни с чем не сравнимое, умиротворяющее ощущение.

Это было дыхание городских улиц, дыхание бренного мира.

Здесь был его дом.

Чжоу Пин стоял перед крыльцом, глядя на суетящегося у плиты и разносящего тарелки третьего дядю, и на сердце у него было тяжело и смутно.

Дядя только что поставил перед гостями тарелку жареного мяса с луком, обернулся и заметил Чжоу Пина, который столбом застыл под крыльцом. Брови мужчины взметнулись вверх:

— Ах ты, паршивец, все-таки вспомнил дорогу домой? — ухмыльнулся третий дядя.

Чжоу Пин приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но не смог выдавить ни слова.

Увидев, что Чжоу Пин не шевелится, дядя цыкнул языком:

— Чего застыл на пороге как истукан? Живо заходи помогать! Сегодня народу прорва, твой третий дядя за это время совсем замотался: сам себе хозяин, сам повар, сам официант, зашиваюсь просто!

Он вытер засаленные руки о передник, быстро спустился по ступенькам, схватил опешившего Чжоу Пина за руку и потащил в закусочную.

На ходу он без умолку ворчал:

— Ты ведь тогда отпрашивался всего на месяц, а сколько уже прошло? Я уж думал, ты и вовсе не вернешься! Сразу тебя предупреждаю: из твоей зарплаты за эти месяцы... я вычту двести юаней!

— И еще: тот паренек по фамилии Е, которого ты прислал себе на смену, тоже никуда не годится! И месяца не проработал — взял да сбежал тайком... Ни тарелки толком помыть не умеет, ни пол подмести, ума не приложу, на что он вообще годен...

То ли дело мой старший племянник!

Дядя втянул Чжоу Пина внутрь, отпустил его руку и поспешил на кухню, оставив его стоять посреди зала в полной растерянности.

— О, Сяо Чжоу вернулся? — улыбнулся один из постоянных посетителей, только что вошедший следом. — Прими заказик: жареную зелень и свинину соломкой с водяным бамбуком... Шепни там третьему дяде, чтоб мяса побольше положил!

Чжоу Пин машинально взял со столика блокнот для заказов, шариковой ручкой записал оба блюда и поспешил на кухню.

Среди аппетитных ароматов жарящейся еды и людского гомона все вокруг будто вернулось на круги своя.

Посетителей сегодня и впрямь было много.

Когда Чжоу Пин наконец со всем управился и сел за стол, было уже около двух часов пополудни.

Он сидел за столиком у двери с еще засученными рукавами и отрешенно смотрел на переулок и небо вдали, погруженный в свои мысли.

Выйдя из кухни и заметив отрешенный вид Чжоу Пина, третий дядя немного помолчал и тихо вернулся обратно.

И тут у входа в закусочную появилась какая-то фигура.

Увидев этого человека, Чжоу Пин замер.

Цзо Цин, одетый в обычную повседневную одежду, неторопливо поднялся по ступеням, толкнул дверь и вошел внутрь.

— Это ты? — Чжоу Пин знал Цзо Цина.

Цзо Цин слегка улыбнулся, скользнул взглядом по меню у входа и сказал:

— Можно мне порцию жареных яиц с помидорами? И миску риса.

Чжоу Пин помедлил:

— Можно.

Он встал, чтобы отнести листок с заказом на кухню, а Цзо Цин остался сидеть в пустеющем зале, с прямой спиной оглядываясь по сторонам.

Вскоре Чжоу Пин вышел обратно с тарелкой горячего блюда и большой пиалой белого риса.

Поставив еду перед Цзо Цином, Чжоу Пин молча сел напротив.

— Как ты узнал, что я здесь? — спросил Чжоу Пин.

Цзо Цин вытащил из стоявшей рядом подставки пару палочек, переложил яйца с помидорами прямо на рис и, перемешивая, произнес:

— Другого места, куда бы ты мог пойти, просто нет.

— Я знаю... мне не следовало уходить в такой момент, но... — Чжоу Пин запнулся, и взгляд его омрачился. — У меня сейчас полная сумятица в душе.

— Я понимаю, — кивнул Цзо Цин. — Я пришел сюда лишь затем, чтобы передать тебе несколько слов.

— Передать слова?

— То, что хотел сказать тебе Е Фань.