Глава 584. Семена

Снаружи главного зала.

Гуань Цзай нахмурился и с недоумением посмотрел на Цзо Цина:

— Обмен жизнями? Какой еще обмен жизнями?

Цзо Цин открыл рот, собираясь объяснить, но ослепительный свет Будды в то же мгновение озарил всю вершину горы, и все трое невольно зажмурились.

С появлением этого света Будды Цзо Цин чутко ощутил: в храме за его спиной стремительно угасает чье-то присутствие...

Он обернулся и замер, ошеломленно глядя на плотно затворенные двери зала, будто потерял душу.

— Е Фань... — прошептал он себе под нос.

...

Обитель поста.

Самая глубь психиатрической лечебницы.

— Рыбка, ты сегодня поел?

— Травинка, почему ты снова заснула?

— Камешек! Почему ты не отвечаешь на мой вопрос?!

Мужчина в сине-белой полосатой больничной робе, с вороньим гнездом на голове, сидел на корточках у дверей Обители поста и, не отрывая взгляда от нескольких камешков под ногами, что-то сосредоточенно бормотал себе под нос.

Внезапно он замер.

Повернув голову к далекому небу, он медленно поднялся на ноги. Из-под спутанных волос в его мутных глазах проступила невиданная прежде ясность...

Прижав ладонь к груди, он с растерянной тоской произнес:

— Почему... почему у меня болит сердце?

...

Военно-транспортный самолет с ревом пронесся по небу.

— Командир, мы уже подлетаем к городу Хуайхай, пора прыгать! — Кун Шан в золотистом плаще потряс за плечо пристегнутую ремнем Ся Сымэн, спавшую мертвецким сном на соседнем сиденье. Во взгляде его читалась бессильная досада.

— Тс-с, ну и крепко же она спит... — с горькой усмешкой протянул один из бойцов.

— А разве наш командир не всегда такая? Если уснула, ее ничем не разбудишь, разве что нож к горлу приставишь.

— Где нож? Тащи сюда, давай проверим.

— А вот и проверим!

Остальные бойцы захихикали и зашушукались, замышляя проделку, а Ся Сымэн все так же сидела в кресле, уронив голову набок и тихонько похрапывая...

Но пока бойцы спорили, какой клинок выбрать, Ся Сымэн внезапно вырвалась из сна!

Словно вылетевшее из жерла пушечное ядро, она с силой разорвала удерживавший ее ремень безопасности и, оставив за собой череду остаточных теней, с размаху врезалась головой в груду багажа в двадцати метрах от себя. По салону разнеслось оглушительное дребезжание и грохот.

От этого зрелища остальные бойцы совершенно опешили.

— Ком... командир, кажется, все слышала? — робко пискнул один из них. — Она ведь не станет нас убивать, чтобы замести следы?

Кун Шан посмотрел на это с глубоким недоумением. Поколебавшись секунду, он все же направился к завалу из чемоданов.

Посреди разбросанного багажа неподвижно лежала девушка в золотистом плаще. Ее лицо было смертельно бледным, а пустой взгляд устремлен в потолок.

— Командир, ты в порядке? — осторожно спросил Кун Шан.

Ся Сымэн еще долго лежала на полу, словно каменное изваяние. Наконец ее губы дрогнули, и она хрипло произнесла:

— Кажется... мне приснился кошмар.

...

Где-то в Великой Ся.

Несколько фигур в серых плащах стремительно перемещались по лесной чаще. Прямо перед ними сквозь густые заросли на огромной скорости неслась исполинская тень.

— Тяньпин, сейчас я остановлю время в этой зоне. Заходи по воздуху сверху и вместе со мной перехвати его, — Ван Мянь положил руку на рукоять клинка «Ловчий коршун» на поясе и повернулся к Тяньпину.

Тяньпин коротко бросил: «Угу», взмыл над деревьями и ринулся наперерез мчащейся тени.

Ван Мянь глубоко вздохнул:

— Всем приготовиться. Отсчет до остановки времени: три, два...

Не успел он договорить, как его тело содрогнулось, и он застыл на месте как вкопанный!

Остальные бойцы уже приготовились к броску, но, заметив, что командир замер, тоже остановились и в замешательстве посмотрели на него.

— Командир, что случилось? — спросил Сюаньво.

Пальцы Ван Мяня, сжимавшие рукоять клинка, непроизвольно сжались сильнее, но мгновение спустя он медленно ослабил хватку...

— Сам не знаю, — покачал он головой. — Но такое чувство... будто стряслось что-то недоброе.

...

Город Шанцзин.

База 006-го отряда Ночных стражей.

Шао Пингэ, от нечего делать крутивший ручку за письменным столом, лениво зевнул.

Напротив него Юань Ган склонился над кипой бумаг и яростно строчил.

— Спать охота? — заметив это, мрачно процедил Юань Ган.

— Охота, — с самым честным видом признался Шао Пингэ.

— Раз охота, может, вздремнешь?

Шао Пингэ вскинул бровь:

— Это... как-то нехорошо, нет? Ты ведь делаешь за меня мою работу, а я возьму и усну прямо у тебя на глазах...

— Так ты помнишь, что это твоя работа?! — Юань Ган свирепо зыркнул на него и с грохотом хлопнул ручкой по столу. — Уже полдня прошло! Я сижу тут и правлю за тебя отчеты, а ты полдня зеваешь мне в лицо... У тебя что, сердце не болит?!

Шао Пингэ помолчал немного:

— С сердцем у меня все отлично.

Юань Ган онемел от возмущения.

Заметив, как лицо Юань Гана на глазах темнеет от ярости, Шао Пингэ сухо кашлянул и уже собрался было спасти братские узы, как пальцы его соскользнули.

Перьевая ручка, ловко вращавшаяся в пальцах, выскользнула и полетела вниз.

Клац!

Упав на пол и помяв колпачок, ручка покатилась в сторону и остановилась лишь в полутьме дальнего угла кабинета.

Глядя на нее, Шао Пингэ замер как вкопанный.

...

Великая Ся, граница Тумана.

Цзи Нянь, накинув плащ, стояла, прислонившись к капоту суперкара. Засунув руки в карманы плаща, она задумчиво смотрела на вздымающуюся перед ней исполинскую, величественную стену Тумана.

Внезапно брови ее слегка сошлись к переносице, и она невольно повернула голову в одну сторону.

Во взгляде ее мелькнуло недоумение.

Поколебавшись мгновение, она все же села в салон, вдавила педаль газа и под глухой рев двигателя врезалась в бесконечный Туман, бесследно в нем растворившись.

...

Внутри буддийского зала.

Шестеро Героических духов ошеломленно глядели на облаченную в черное фигуру перед гробом. В их глазах застыли потрясение и недоумение.

Мужчина стоял спиной к черному гробу и молча взирал на Е Фаня, навеки застывшего в медитации в самом центре зала. Никто не знал, о чем он думает.

Ли Ли Кэнцян закончил объяснять произошедшее и умолк:

— ...Вот как все было.

Долгое время спустя в мертвом безмолвии зала человек наконец заговорил:

— Я... понял.

Спасибо вам...

Он негнущимися движениями развернулся и, точно потеряв душу, медленно побрел к выходу из зала.

Полуденное солнце сочилось сквозь дверную щель, отбрасывая его тень на каменный пол, отчего фигура его казалась невыразимо одинокой и опустошенной.

Скрип!..

Он толкнул двери зала. Ослепительный солнечный свет хлынул внутрь. Мужчина долго стоял под лучами, и две дорожки слез сбежали по его щекам, падая на плиты синего камня под ногами...

Он крепко сжал кулаки, затем медленно разжал пальцы и в одиночестве покинул буддийский зал.

Когда он ушел, шестеро Героических духов еще долго молча смотрели ему вслед, не в силах вымолвить ни слова.

Наконец Ван Цин первой нарушила тишину:

— Я не понимаю... Как четверть души может обладать такой силой?

Стоявший в центре Хо Цюйбин в боевых доспехах не сводил взора с распахнутых дверей и медленно произнес:

— Это не четверть души.

Перед нами был полноценный... Бессмертный Меча Бренного Мира.

— Но разве он не должен был раствориться в Дао? Почему же его душа осталась целой? — с тем же недоумением спросил Тан Юйшэн.

Хо Цюйбин опустил голову и посмотрел на лежавший на полу лоскут черного подола, в который прежде было завернуто глазурное сердце...

— Возможно, произошло нечто такое, о чем мы даже не догадываемся.