Глава 583. Его партия против бога

Ощутив исходящее от Цзо Цина давление, Гуань Цзай и Лу Увэй не смогли скрыть изумления.

Сейчас Цзо Цин находился на пике ранга «Клейн» и даже обнаруживал признаки скорого перехода в ранг Предела человечества. Они и подумать не могли, что этот ничем не примечательный молодой человек, неотлучно следовавший за Е Фанем, окажется кандидатом в Пределы человечества.

Гуань Цзай удивился, но лишь этим все и ограничивалось.

Пропасть между рангом «Клейн» и Пределом человечества все же оставалась слишком велика. Пусть Цзо Цина отделяло от него всего полшага, но даже этих полушагов с лихвой хватало, чтобы его поражение оказалось предрешено.

— Тебе меня не победить, — покачал головой Гуань Цзай. — Я не хочу бить тебя. Я лишь хочу найти Е Фаня и потребовать от него ответа лицом к лицу.

— Вам нельзя туда, — твердо произнес Цзо Цин.

— Почему? — в голосе Гуань Цзая зазвучал гнев.

Цзо Цин повернулся к залу Будды с наглухо закрытыми дверями и медленно произнес:

— Потому что он отдает свою жизнь за жизнь вашего брата!

……

В зале Будды.

Объятый золотым пламенем Е Фань смотрел перед собой горящим взором. Пусть на его теле не виднелось ни единой раны, его душа истощалась с пугающей быстротой.

В глазах его проступила усталость. Он медленно опустился на пол, сел перед черным гробом, скрестив ноги, и опустил веки.

Он поднял ладони, зажав в них несколько осколков чёток, соединил их в молитвенном жесте и выпрямился посреди огня.

Золотое пламя разгоралось все яростнее. В сполохах огня одежда Е Фаня почти полностью обратилась в пепел. Языки пламени принялись лизать его тело, словно свирепый зверь, жаждущий плоти и крови: с каждым выбросом огненных струй кожа обугливалась до углей и кусок за куском опадала вниз.

Этот огонь сжигал его одежду, сжигал его тело, сжигал его душу.

Такова была цена изменения судьбы.

И пусть его тело обугливалось, на лице Е Фаня не отразилось ни тени муки. Когда черная, точно древесный уголь, плоть осыпалась, под ней обнажился другой слой кожи — бронзовый, сияющий мягким золотистым блеском.

То было тело Будды, взращенное Е Фанем.

Черный пепел от сгоревших волос и одежд кружился в пустом зале. Е Фань в теле Будды сидел перед гробом, молитвенно сложив руки; губы его едва заметно шевелились, и тихое священное песнопение разносилось под сводами храма:

— Пусть тело мое станет проводником,

Пусть жизнь моя станет проводником,

Пусть душа моя станет проводником;

Мечом ваяю плоть, сердцем вмещаю душу,

Принимаю его Великое Дао,

Наперекор Небесам меняю судьбу!

Едва стихли слова, как из его тела бурным приливом хлынул свет Будды, окутав черный гроб. Меч «Дракон и слон» потонул в сиянии, а оставшиеся на полу осколки чёток взмыли в воздух и закружились вокруг клинка.

Дзинь——!

Меч «Дракон и слон» содрогнулся, и раздался звонкий драконий рев.

Часть закона мироздания меча явилась из пустоты. Привлеченная осколками чёток, она начала сплетаться возле клинка в призрачный силуэт...

Растворение в Дао происходило оттого, что бренное человеческое тело не могло выдержать мощи законов мироздания и разрушало само себя. Чтобы призвать душу Чжоу Пина и изменить его судьбу, прежде всего требовалось заново создать для него тело, способное вместить Великое Дао.

И Е Фань ждал этого дня очень долго.

Его взгляд сфокусировался, и несколько черных сундуков, аккуратно расставленных по углам зала, одновременно взорвались. Бесчисленные материалы и обломки запретных предметов закружились в бушующем потоке света Будды, устремились к мечу и вплавились в призрачную фигуру.

Лучшим вместилищем для закона мироздания был, разумеется, сам этот закон. Сделав ядром меч «Дракон и слон», Е Фань задействовал оставленный Чжоу Пином закон мироздания меча, чтобы выковать для него тело-клинок.

Однако создать совершенное тело с помощью одного лишь меча было невозможно, поэтому Е Фань заранее припас множество вспомогательных материалов, способных выдержать законы мироздания, чтобы сотворить идеальное вместилище для его сознания и души.

По мере того как эти материалы заполняли форму, призрачное тело становилось все плотнее, постепенно обретая прежний облик Чжоу Пина. Поскольку закон мироздания меча изначально был оставлен самим Чжоу Пином, он нес в себе отпечаток его внешности и сам собой воссоздавал его прежний вид.

Закрыв глаза, он неподвижно лежал в свете Будды, ничем не отличаясь от себя прежнего.

Это тело было слиянием науки и мистики — венцом человеческого разума!

Когда тело было завершено, стоявший поодаль Героический дух Хо Цюйбин внезапно шевельнулся.

Он вскинул обломок копья и с размаху ударил им в пол зала. В то же мгновение из-под земли забила темно-желтая ци судьбы, бурным морем хлынувшая в едва сформировавшееся тело!

Омовение судьбой государства!

Остальные Героические духи с изумлением обернулись, но, увидев непреклонную решимость во взгляде Хо Цюйбина, тут же поняли его замысел. Каждый из них вскинул свое священное оружие и ударил им оземь!

Могучая, клокочущая судьба государства морским прибоем вырвалась из земных глубин и затопила тело. Непрестанно омываемое волнами судьбы государства, оно озарилось темно-золотым сиянием.

Волны судьбы государства омывали тело целых три минуты, прежде чем медленно отступить. Золотой свет переливался на его коже, уподобляя его божественному металлу из небесных чертогов, непостижимому и совершенному.

Воссоздание тела завершилось.

В глазах Е Фаня, восседавшего в теле Будды посреди огня, сознание постепенно угасало. Его душа была почти до капли исчерпана и находилась на грани распада.

И все же он изо всех сил прикусил кончик языка, заставив себя собраться, и вплавил последние осколки чёток в ладони!

— Душа, вернись! — громогласно воззвал он.

Тело уже было воссоздано. Оставалось лишь выменять у законов мироздания уцелевшую четверть души Чжоу Пина.

Свет Будды вокруг него внезапно вспыхнул, накрыв всю вершину горы Цзюхуа, и осколки Чёток изменения судьбы яростно задрожали!

Сквозь пелену угасающего взора он смутно увидел, как из света Будды неспешно выступает фигура в черном одеянии с мечом за спиной.

То была душа Чжоу Пина.

Увидев это, Е Фань улыбнулся.

У него получилось.

Душа Чжоу Пина и вправду еще не рассеялась без следа.

Глядя, как приближается этот силуэт, Е Фань, отдавший огню последнюю крупицу души, медленно сомкнул веки посреди безбрежного моря света Будды.

В миг, когда его душа развеялась вместе с Чётками изменения судьбы, его уже почти закрывшиеся глаза подернулись дыханием судьбы...

В это мгновение он увидел грядущее: ослепительные звезды одна за другой восходили над землей, сияя каждая своим светом. То были новые звезды, готовые зажечься над Великой Ся, будущее этой страны.

Все они были «семенами», которые он оставил.

Улыбка на его губах стала еще теплее.

— Отныне Великой Ся не о чем тревожиться... В этой партии победа все же осталась за мной, Е Фанем.

Прошептав это, он закрыл глаза.

Он перестал дышать.

Пламя мало-помалу угасло, и танцующий в воздухе черный пепел тихо осел. Золотое тело Будды, точно настоящая статуя, застыло посреди зала со сложенными в молитве ладонями.

Перед ним покоился черный гроб, а еще дальше — двери зала Будды, обращенные ко всей Поднебесной.

Он сидел лицом к бескрайнему миру за этими дверями и улыбался — подобно полуденному солнцу, пробивающемуся сквозь дверную щель, теплому и прозрачному.

……

Пятый главнокомандующий Ночных стражей Е Фань

на вершине горы Цзюхуа

с улыбкой на устах встретил свой уход в медитации.