Глава 565. Растворение Чжоу Пина в Дао

Такой подарок был поистине бесценен.

Почвы, способной порождать законы мироздания, во всём мире, пожалуй, почти не осталось. Узнай другие божественные царства об этой вести, они наверняка сошлись бы в ожесточённой битве. Однако Никта бережно хранила её до самого сегодняшнего дня и не побоялась выдрать Мерлину все волосы, лишь бы сберечь её для Линь Цие...

Это было самое драгоценное из всего, что она могла ему подарить.

— Спасибо, мама.

Линь Цие долго стоял в молчании. Он спрятал глубоко в сердце все слова признательности и благодарности, произнеся лишь эти простые слова, шедшие от самой души.

Для него Никта уже давно перестала быть просто пациенткой. Она стала его настоящей матерью. И пусть всё началось лишь с этого простого слова — «мама», теперь безобидная и простодушная ложь обратилась явью.

Линь Цие не хотел расточать лишних благодарностей: между матерью и сыном они ни к чему. Всю ту доброту и заботу, что дарила ему Никта, он навсегда сохранил в глубине сердца.

Никта улыбнулась, её взгляд лучился материнской нежностью и любовью.

— Чжоу Пин, ты всё обдумал? — повернувшись, спросила она.

Чжоу Пин спокойно смотрел на Линь Цие и спустя мгновение кивнул:

— Обдумал. Я могу одолжить тебе свой меч.

Колебания Чжоу Пина в конечном счёте объяснялись тем, что он не осмеливался до конца довериться Никте. Но когда Линь Цие выбрался из кокона и Чжоу Пин услышал их разговор, он всё же решил помочь ей.

По одной лишь драгоценности почвы, подаренной Линь Цие, Чжоу Пин убедился: Никта и впрямь относится к юноше как к родному сыну.

Такая чистая и великая мать была достойна его меча.

Линь Цие в недоумении переводил взгляд с одного на другого. Хоть он и не знал, о чём они толковали в его отсутствие, между ними, похоже, состоялась некая сделка...

Условий договора Линь Цие не знал, но был уверен: Никта ни за что не подставит Чжоу Пина.

Греческая богиня-творец и смертный Бессмертный Меча. Прежде они никогда не встречались и даже не слышали друг о друге, однако доверие к Линь Цие связало их воедино, образовав нерушимый союз.

Доверие порой оказывается удивительной вещью.

Никта кивнула, приподняла подол чёрного платья и слегка поклонилась Чжоу Пину:

— Спасибо.

Чжоу Пин глубоко вздохнул и левой рукой вонзил длинный меч «Взывающий к бездне» прямо в землю под ногами. Крепко сжав рукоять, он вскинул взгляд, и кристально ясное намерение меча в его глазах вновь устремилось к небесам.

Динь-и-ин!..

Чистый и звонкий гул меча эхом разнёсся между небом и землёй. Бурлящая ци меча, смешанная с законом мироздания меча, хлынула из пустоты!

Подобно волнам прилива, эта ци меча закружилась вокруг Чжоу Пина, превращаясь в грозный вихрь, и устремилась в длинный меч «Взывающий к бездне» в его руке. Налетевший ураган яростно взметнул полы его чёрных одежд.

Намерение меча, ци меча, закон мироздания меча — всё безудержно вливалось в клинок.

Увидев это, Линь Цие, сопротивляясь яростному ветру, громко выкрикнул:

— Старший Святой Меча, что вы делаете?!

В буре ци меча силуэт Чжоу Пина постепенно таял, но голос его прозвучал на редкость спокойно:

— Моё тело уже почти достигло предела.

Но я ещё способен нанести один удар.

Этим мечом...

я призову Олимп к ответу за Великую Ся.

Я заставлю их уяснить: этот меч... от человека.

Грохот!..

Ци меча вокруг него вновь неистово взмыла, обратившись в бушующий океан ци меча. По телу Чжоу Пина один за другим взрывались кровавые всполохи, рассеиваясь в воздухе белыми нитями.

В потоках ци меча его тело стремительно выцветало, словно старая фотография.

Грудь становилась прозрачной, сжимавшая рукоять левая рука уже исчезла, очертания головы тоже размывались...

Он исчезал.

— Линь Цие, я не стану с вами прощаться. Если будет суждено, возможно, мы ещё увидимся...

Тогда вам вовсе не обязательно быть сильнейшими. Но я надеюсь, что вы сможете, как и сейчас, всегда оставаться рядом друг с другом.

Я... ухожу.

Голос Чжоу Пина становился всё тише, его тело почти окончательно развеялось. Напоследок он повернулся к женщине в чёрном платье, и в его глазах вспыхнуло ослепительное сияние меча:

— Никта, возьми этот меч... и вместо меня проруби Олимп насквозь.

Хлоп!..

Последняя частица его тела обратилась белыми нитями закона мироздания и растаяла в воздухе.

Между небом и землёй воцарилась мёртвая тишина.

Сегодня,

Бессмертный Меча Великой Ся Чжоу Пин...

растворился в Дао посреди Тумана.

Последняя прядь намерения меча, клубившаяся между небом и землёй, влилась в вонзённый в землю длинный меч «Взывающий к бездне». Клинок озарился устрашающим сиянием меча и яростно задрожал, исторгая бесконечную жажду убийства.

В этот миг Никта, стоявшая посреди лужи крови, сделала шаг вперёд. Протянув руку, она ухватила последние белые нити закона мироздания, и в её глазах вспыхнуло поразительное божественное величие!

Беспросветная тьма мгновенно окутала её ладонь.

Зажатые в руке белые нити закона мироздания отчаянно извивались, но так и не могли вырваться из хватки Никты. Она тихо прошептала что-то, её платье из чёрного звёздного шёлка заколыхалось, и богиня с силой сжала пальцы, потянув к себе!

Последняя улетавшая белая нить вновь сгустилась на ладони Никты, превратившись в прозрачное, словно чистый хрусталь, сердце, неподвижно повисшее в воздухе.

Это было сердце Чжоу Пина.

И пусть оно уже перестало биться, по нему всё ещё струился чистый переливчатый свет, излучая чарующее сияние.

Другой рукой Никта ухватилась за подол своего платья и резко рванула, оторвав широкий лоскут ночи.

Этот лоскут ночи мягко опустился на хрустальное сердце: словно невесомое полотно без толщины, он окутал его, наглухо отрезав от внешнего мира, и переливающийся свет полностью скрылся во тьме, не пропуская наружу ни единого луча.

Закон мироздания Ночи полностью запечатал это сердце.

Завершив задуманное, Никта заметно побледнела, а оторванный край её подола так и не затянулся.

Для неё, всё ещё пребывавшей в форме бесплотной души, вмешаться и скрыть Чжоу Пина от восприятия закона мироздания меча стоило немалых сил. И подобные раны души невозможно было залечить ни за годы, ни за десятилетия...

Но в итоге она всё же исполнила своё обещание.

Держа сердце в ладонях, с торжественным и суровым выражением лица она медленно подошла к Линь Цие.

— Мама, это же...

— Мы с твоим наставником заключили сделку. Но не волнуйся: его духовное сознание сохранено в этом сердце и не рассеется. Отнеси его обратно в Великую Ся. Быть может... найдётся тот, кто сумеет вернуть его к жизни, — торжественно произнесла Никта.

Линь Цие протянул руки, бережно принял сердце и прижал к груди.

— Мама, ты тоже уходишь?

Никта обернулась. Её глаза спокойно устремились в определённую сторону, и она кивнула:

— Да. Пришло время свести старые счёты.

Линь Цие смотрел в её глаза. Он глубоко вздохнул, и тысячи слов, готовых сорваться с губ, обратились лишь в короткую фразу:

— Счастливого пути, мама.

— Береги себя. Когда я со всем разберусь, мама вернётся за тобой, — Никта посмотрела на него с мягкой улыбкой, затем развернулась, выдернула из земли длинный меч, источавший леденящее намерение меча, и сделала шаг вперёд.

Подол её чёрного платья, словно полог ночи, затянул всё небо. Никта сжимала в руке клинок, разящий богов, и в её глазах бушевало яростное пламя мести...

Оно окрасило восточный край ночного неба в багровый цвет крови.