Глава 472. Сыворотка послушания для Цие

Линь Цие: «……»

Линь Цие совершенно терялся в догадках. Где-то около двух месяцев назад отношение Цзялань к нему сделалось каким-то странным. Хотя после каждой тренировки с «приливом ци меча» она неизменно относила потерявшего сознание Линь Цие в комнату, укрывала одеялом и даже прибиралась у него, стоило ему самому заговорить с ней, как она тут же отворачивалась, словно молча дулась…

Неужели во время тренировок в последнее время он перегибал палку и бил слишком сильно?

Да не должно быть…

Разве доставалось не ему самому?

Линь Цие долго ломал голову, но так ничего и не понял. В конце концов он тряхнул головой, отбросил лишние мысли и сосредоточился на тренировке.

Он шевельнул пальцами, и оба прямых клинка вылетели из ножен. Подобно двум падающим звездам, они прочертили небосвод и закружили вокруг Цзялань. В то же мгновение в небе развернулось больше десятка серых магических кругов: из них хлынул поток чёрного железа, сгущаясь в острые конусы.

Левой рукой Линь Цие сжимал меч «Взывающий к бездне». Под его ногами растеклась полоса ночи. Призрачной тенью он пронесся мимо каждого конуса из чёрного железа, едва касаясь кончиком меча их оснований, словно стрекоза глади воды.

В следующий миг этот десяток с лишним конусов из чёрного железа, подобно черным стальным метеорам, с грохотом рухнул с небес!

Цзялань легким движением уклонилась от всех снарядов, но Линь Цие тут же надавил ладонью на пустоту — и вонзившиеся в землю конусы из чёрного железа вмиг подверглись Эрозии кромешной тьмы. Стремительно искривляясь, они тут же сомкнулись в черную стальную клетку.

Цзялань хмыкнула и вскинула «Небесные врата» к небу. Мощный золотой луч с легкостью пробил верхушку клетки и устремился прямо к зависшему в вышине Линь Цие!

Фигура Линь Цие растаяла в воздухе, а затем с помощью обратного точечного призыва он возник возле прямого клинка за спиной Цзялань.

Лязг!..

Прямой клинок с гулким звоном опустился на Цзялань, не причинив ей ни малейшего вреда. Лазурные одежды взметнулись, и белоснежный кулак молнией метнулся к груди Линь Цие.

Линь Цие выставил меч поперек груди, встречая удар Цзялань, и мгновенно свел на нет всю кинетическую энергию ее выпада. Рука девушки мягко коснулась его груди, словно легкое дуновение ветерка.

Хм?

Пальцы Цзялань наткнулись на что-то твердое, и в ее взгляде мелькнуло недоумение.

Машинально сжав ладонь, она услышала треск: из нагрудного кармана Линь Цие раздался хруст чего-то лопнувшего, и наружу клубами вырвался густой фиолетовый туман!

Линь Цие: «???»

— Плохо дело! — переменился в лице Линь Цие. Отпрянув на несколько шагов, он попытался сорвать с себя одежду, но фиолетовый туман, сконцентрированный Ань Цинъюем, оказался в десятки раз плотнее прежнего. В считанные мгновения сознание Линь Цие помутилось.

Пошатываясь, он повалился назад.

Увидев это, Цзялань поняла, что натворила бед. На ее хорошеньком личике отразилась паника, и она бросилась к Линь Цие, подхватив его.

— Цие, Цие… ты в порядке? — тихо позвала Цзялань. Ее чистые, словно цветное стекло, глаза наполнились тревогой. Приложив мягкую ладонь ко лбу Линь Цие, она с помощью духовной силы оценила его состояние. — Ментальное загрязнение? Почему концентрация настолько высокая? Как же так…

Поколебавшись мгновение, Цзялань будто приняла решение. Поджав губы, она вспыхнула румянцем и принялась торопливо стаскивать с Линь Цие одежду.

Когда куртка и рубашка были сняты, верхняя половина тела Линь Цие осталась полностью обнаженной. Под светлой кожей рельефно проступали крепкие мышцы, таившие в себе взрывную силу. Телосложение было ладным и пропорциональным — мощным, но при этом гармоничным и ничуть не режущим глаз, словно произведение искусства, любовно изваянное мастером.

Щеки Цзялань залились пунцовой краской. Стиснув зубы, она подхватила Линь Цие на руки и со всех ног вынеслась из зоны фиолетового тумана.

Оказавшись снаружи, Цзялань хотела опустить Линь Цие на землю, но вспомнила, что он раздет по пояс, а кругом грязно. Поколебавшись, она так и оставила его у себя на руках.

— М-м… — В дурмане по лицу Линь Цие медленно расползся странный румянец, и он еле слышно разомкнул губы: — Цзялань…

— А? Д-да, я здесь.

Цзялань, украдкой разглядывавшая его торс, тут же отвела взгляд и смущенно отозвалась.

— Голова кружится… — слабо проговорил Линь Цие. — Можешь… пойти со мной в твою комнату?

«!!!» Цзялань опешила. Сердце ее бешено заколотилось, и, покраснев до корней волос, она с запинкой выпалила:

— В… в-в-в-в… в мою комнату?!

— Угу… В любую, где никого нет… Лишь бы кровать была, — затуманенным взглядом глядя перед собой, продолжал Линь Цие. — А если постель окажется помягче, вообще хорошо.

— Э-это же нехорошо?

Цзялань отвернулась:

— У тебя ведь есть та, кого ты глубоко любишь… Н-нам так не подобает!

— Глубоко любимая? Цзялань, о чем ты вообще…

— Разве ты не сам говорил? Что есть та, кого ты любишь всем сердцем, и вы любите друг друга, но не можете увидеться. — Цзялань поджала губы, и взгляд ее потускнел.

— Это правда был не я… Будь это я, мне было бы плевать, можно увидеться или нельзя. Кто посмел бы помешать мне прийти к ней — того я убил бы…

Линь Цие пробормотал себе под нос:

— Да и к тому же… когда рядом со мной такая красивая девушка, как ты, мне трудно заглядываться на кого-то еще…

— А?!

Услышав последнюю фразу, Цзялань вздрогнула всем телом, а ее щеки запылали до самых кончиков ушей:

— Ч-что ты такое несешь?

Она сделала вид, будто отворачивается, но уголки ее губ неудержимо поползли вверх. В чистых, как осенняя вода, глазах засияла неподдельная радость. Тучи, висевшие над ее сердцем целых два месяца, развеялись в одно мгновение, а хорошенькое личико зарделось, словно спелое яблоко.

— Сначала отнесу тебя в комнату… — Сильно оттолкнувшись от земли обеими ногами, она вихрем помчалась в сторону склада.

Как только они скрылись из виду, из-за угла украдкой высунулись три головы.

— Подумать только… Мы ведь всего лишь собирались позвать их поесть, а наткнулись на такое зрелище… Грех-то какой, — слегка кашлянул Цао Юань и, склонив голову, пробормотал: — Амитабха.

Толстяк Байли пару раз цокнул языком и повернулся к Ань Цинъюю:

— Цинъюй, а что это за фиолетовая гадость сейчас была?

— Это жидкое ментальное загрязнение, которое я выделил из Бель-Кланда, — со странным выражением лица произнес Ань Цинъюй. — Но я и сам не знаю, почему оно дало такой эффект…

— Жидкое ментальное загрязнение? Звучит просто ужасно, — поразмыслив, отозвался Толстяк Байли. — Как по мне, назвать эту штуку «сывороткой послушания для Цие» куда лучше… Довести такого непробиваемого натурала до подобного состояния — это, пожалуй, величайшее изобретение нынешнего века!

— «Пояс верности для Цао Юаня», «сыворотка послушания для Цие»… — пожал плечами Ань Цинъюй. — Странных изобретений в нашей копилке прибыло.