Глава 471. Не умеешь проигрывать

Два месяца спустя.

Склад тяжёлого снаряжения.

Линь Цие медленно закрыл книгу и глубоко выдохнул.

Оглядевшись по сторонам, он увидел, что остальные всё ещё погружены в чтение. Не желая нарушать их покой, юноша молча вернул книгу обратно в картонную коробку и направился к кухне.

За эти два месяца он перечитал все романы из коробки: от беглого чтения по диагонали в самом начале до неторопливого смакования каждой страницы теперь. Линь Цие привык ставить себя на место персонажей, разделяя их радости и печали...

И хотя почерпнуть из книг боевые приёмы ему так и не удалось, два месяца спокойного чтения заметно изменили его душевный настрой.

Все эти два месяца «мистика», «Адепты», Церковь древних богов, внешние боги... всё то, что неотступно следовало за ним по пятам, словно насовсем исчезло из его жизни. Больше не приходилось сломя голову нестись на задания, не приходилось жить в постоянной тревоге. Натянутая как струна мысль в голове наконец-то полностью отпустила, и прежнее беспокойство улеглось, сменившись безмятежностью.

Если бы потребовалось описать жизнь Линь Цие за эти два месяца одним-единственным словом, то этим словом был бы «покой».

Обрести покой, читать, готовить еду, наводить чистоту, тренироваться...

То ли благодаря переменам в душевном состоянии, то ли из-за тренировок в режиме «прилива ци меча», Линь Цие уже ощущал, как границы его духовного ранга начинают поддаваться.

Впрочем, его прогресс был отнюдь не самым выдающимся.

Ань Цинъюй преодолел свой предел ещё неделю назад и вслед за Толстяком Байли стал вторым в отряде, чья духовная сила перешагнула в ранг «Море».

Разумеется, дело было ещё и в том, что Чжоу Пин часто отлучался и приносил ему для вскрытия диковинные туши «мистики». Ань Цинъюю не требовалось много тренироваться: пока он мог непрерывно применять «Единственно верное решение» для разгадки тайн строения, его духовная сила росла с пугающей скоростью.

По словам же Чжоу Пина, Цзялань совершила прорыв в ранг «Море» давным-давно, так что теперь во всём отряде не достигшими этой ступени оставались лишь Линь Цие и Цао Юань.

Когда Линь Цие прибирался на кухне, с порога вошёл Ань Цинъюй.

— Цие, — Ань Цинъюй достал из кармана препарированный образец размером с ладонь и протянул Линь Цие. — За это время я полностью завершил анализ Бель-Кланда. Забирай, пользуйся.

Линь Цие принял останки Бель-Кланда и с любопытством спросил:

— И какую способность ты от него получил?

— Способ создания того самого тумана ментального загрязнения. — Ань Цинъюй поправил очки и вытащил пробирку, в которой мерцала в лучах света фиолетовая жидкость. — Это изготовленный мной концентрат ментального загрязнения. Эффект примерно такой же, как у Бель-Кланда, только я сгустил туман в жидкость.

Линь Цие взял пробирку и слегка взболтал фиолетовую жидкость:

— То есть с помощью этого ментального загрязнения ты сможешь управлять другими существами?

— Этого не выйдет, — беспомощно развёл руками Ань Цинъюй. — Бель-Кланд мог подчинять осквернённых созданий потому, что загрязнение производило его собственное тело, и вдохнувшие туман связывались с ним ментальной нитью. Но я ведь не «мистика» и не способен в точности воспроизвести анатомическое строение Бель-Кланда. Эта жидкость воссоздана научным путём; она может разъедать чужой разум, но установить мысленную связь не позволяет.

Линь Цие кивнул и ободряюще произнёс:

— Это и без того потрясающе.

Ань Цинъюй смущённо улыбнулся:

— Оставь этот флакон себе для самообороны. Если понадобится, просто разбей пробирку. Только сам смотри не вдохни газ, иначе тоже попадёшь под удар.

— Понял.

Линь Цие вынес приготовленные блюда. Пообедав и немного передохнув, все приступили к послеполуденной боевой тренировке.

Толстяк Байли и Цао Юань сидели друг напротив друга. Между ними прямо на земле было расчерчено гигантское поле для крестиков-ноликов, под рукой у каждого лежало по ветке, а на лицах застыла предельная сосредоточенность.

— Готов? — Цао Юань глубоко вздохнул.

— Готов. — Толстяк Байли сжал своё нефритовое кольцо лучника с таким видом, словно готовился к встрече со смертельным врагом. — Нападай!

— Тогда я начинаю...

Цао Юань упёрся большим пальцем в рукоять клинка и плавно выдвинул его из ножен. Вспыхнул отблеск стали, и следом вырвалось чёрное пламя ша-ци!

Окутанный огненным одеянием ша-ци Цао Юань вскинул голову. Его налитые кровью глаза источали леденящий блеск, а жуткая ша-ци взметнулась сокрушительной волной!

В следующее мгновение его тело содрогнулось, алый цвет в глазах быстро померк, уступая место проблеску разума. Чётки на запястье затеплились мягким золотистым сиянием, и правая рука, сжимавшая рукоять клинка, медленно ослабила хватку...

— Хе-хе-хе-хе-хе... Твой... хе-хе-хе... ход.

Невнятные слова сорвались с губ безумного Цао Юаня. Его тело всё ещё мелко подрагивало, а напряжённые до предела мышцы вели отчаянную борьбу с волей Чёрного царя, пытаясь отвоевать контроль над телом.

Увидев это, Толстяк Байли облегчённо выдохнул, схватил лежавшую рядом ветку и торопливо нарисовал нолик в углу расчерченного поля.

— Твоя очередь.

Безумный Цао Юань оторвал ладонь от рукояти, ухватился за ветку и, дрожа всем телом, поднёс её к центру поля, где начертил кривой крестик.

Толстяк Байли снова взмахнул рукой и поставил нолик в другом углу.

Они сделали ещё по нескольку ходов, и в конце концов Толстяк Байли вывел последний кружок: три нолика выстроились в ряд, принеся ему победу.

— Я выиграл! — расплылся в улыбке Толстяк Байли, но стоило ему взглянуть на сидящего напротив безумного Цао Юаня, как улыбка на его лице застыла.

Безумный Цао Юань посмотрел на расчерченное поле, потом перевёл взгляд на Толстяка Байли и, словно от неистовой злости, резко сжал кулак, с хрустом переломив ветку надвое.

Хрясь!

В тот же миг ясность в глазах безумного Цао Юаня схлынула, точно приливная волна, буддийский свет на запястье оказался безжалостно подавлен ша-ци, и клубящаяся чёрная энергия с грохотом вырвалась наружу!

— Твою мать! Старина Цао! Ты опять проигрывать не умеешь!

Нефритовое кольцо лучника на пальце Толстяка Байли мгновенно обратилось полным доспехом, укрывшим всё его тело. Вокруг него взмыли в воздух несколько запретных предметов, в которые хлынула духовная сила ранга «Море».

— Хе-хе-хе-хе... Тебе что, мать твою... хе-хе-хе... убудет, если дашь мне хоть разок выиграть?!

Заговорив человеческим голосом, безумный Цао Юань вскинул прямой клинок. Лезвие окутало чёрное сияние, и он яростно полоснул по Толстяку Байли!

— Да что ты понимаешь, это называется соревновательным духом!

Не желая уступать, Толстяк Байли не остался в долгу: исполинская диаграмма Тайцзи Багуа раскрылась у него под ногами, в мгновение ока накрыв всю поляну.

...

В отдалённом углу.

Линь Цие повернулся в сторону склада, откуда один за другим доносились звуки взрывов, и тяжело вздохнул.

— Похоже, Цао Юань и сегодня продул...

Он перевёл взгляд на стоявшую напротив девушку в синих одеждах и взвесил в руке длинный белый клинок.

— Начнём и мы?

Цзялань отвернулась, слегка надув губки, и всем своим видом показывая, что всё ещё дуется.

— Хм, кто это ещё с тобой «мы»?