Глава 467. Письмо

Психиатрическая больница всех богов.

Тук-тук-тук.

Раздался отчетливый стук в дверь. Браги, уже собиравшийся раздеться перед сном, на миг опешил, подошел и отпер дверь. В коридоре стояла знакомая фигура в наброшенном на плечи белом халате.

— Главврач? — увидев, что Линь Цие пришел к нему в столь поздний час, Браги недоуменно посмотрел на него.

Линь Цие отозвался и вошел в комнату.

— Я пришел, чтобы передать тебе одну вещь. — На ладони Линь Цие вспыхнул свет, и прямо из воздуха в его руке возник красный почтовый ящик.

Размером он был примерно в половину письменного стола, довольно старого образца, с местами облупившейся краской. С виду этот ящик ничем не отличался от тех, что были в ходу несколько десятилетий назад.

Браги принял ящик обеими руками, и недоумение на его лице стало еще заметнее.

— Главврач, это же…

— Артефакт, одолженный у друга. Любое письмо, опущенное в этот ящик, способно преодолевать пространство и попадать прямиком в руки того, о ком ты больше всего беспокоишься, — с абсолютно невозмутимым видом произнес Линь Цие. — А адресату достаточно сжечь полученное послание вместе со своим ответом, и тогда ответное письмо появится внутри этого почтового ящика.

Браги опешил. Он долго и придирчиво разглядывал красный ящик в своих руках, после чего с сомнением проговорил:

— Главврач, вас случайно не обманули? Это ведь самый заурядный почтовый ящик. Откуда у него взяться силе преодолевать пространство?

— Твоего уровня сил пока недостаточно, поэтому ты, само собой, не способен разглядеть сокрытую в нем тайну. Однако его сверхъестественная способность вполне реальна, — уверенно заявил Линь Цие.

— Выходит, стоит мне только опустить написанное письмо в ящик, и Идун получит его, а потом сможет мне ответить?

— Разумеется. Но при его использовании действует ряд ограничений, — предупредил Линь Цие. — Во-первых, его силу можно пробуждать лишь раз в сутки, и только ночью разрешается отправлять послания и забирать ответы. В это время на ящик ни в коем случае нельзя смотреть, иначе пространственная передача прервется, а письмо сгинет в хаотических потоках пустоты.

Во-вторых, когда ты зафиксируешь адресата, сменить его не удастся в течение целого года. Иными словами, отправив весточку Идун, ты уже не сможешь послать письмо никому другому, кроме нее.

Выслушав столь серьезную речь Линь Цие, Браги, сперва не веривший в чудесные свойства обычного ящика, заколебался.

То, что он говорит… звучит и впрямь правдоподобно.

Да и незачем ему было его обманывать!

Неужели в этом ящике действительно таится нечто непостижимое?

— То… тогда я могу отправить письмо прямо сейчас? — нетерпеливо спросил Браги.

— Конечно, — Линь Цие сделал приглашающий жест.

Браги торопливо опустился за стол, достал бумагу с ручкой и, немного подумав, принялся быстро писать.

«Моей вечной возлюбленной, Идун:

Когда ты будешь читать эти строки, это будет значить, что попытка увенчалась успехом. Я наконец-то сумел связаться с тобой. За все те дни, что мне довелось провести без тебя…»

Линь Цие стоял поодаль, молча наблюдая за тем, как Браги самозабвенно пишет. В неярком свете лампы его силуэт отбрасывал на пол длинную тень. Ручка в его руке не замирала ни на миг — казалось, он хочет выплеснуть тысячи невысказанных слов. Браги то улыбался, то выглядел подавленным, то погружался в глубокую печаль…

Минута текла за минутой. Когда Браги наконец отложил ручку, перед ним лежали три листа, сплошь покрытые плотным текстом.

— Кое-чего не хватает, — неожиданно заметил Линь Цие.

Браги растерялся:

— Чего же?

— Если ты не укажешь способ ответа, откуда ей знать, как передать тебе весточку?

Браги хлопнул себя по бедру, и на его лице отразилось внезапное озарение:

— Точно! Я же чуть было не забыл!

Он снова взял ручку, подробно расписал, как отправить ответное письмо, затем аккуратно сложил листы, глубоко вздохнул и бережно опустил их в почтовый ящик.

— Теперь всё? — осторожно спросил он у Линь Цие.

— Теперь всё, — Линь Цие улыбнулся. — А тебе пора как следует выспаться. Если всё сложится удачно, завтра поутру ты сможешь забрать из ящика ответ от Идун… Но помни: до самого утра нельзя смотреть на ящик и уж тем более открывать его. Ты понял?

Браги часто-часто закивал.

Закончив со всеми делами, Линь Цие покинул комнату Браги. Однако уходить из больницы он не стал: его фигура на мгновение смазалась, и он опустился под сенью росшего во дворе большого дерева, тихо наблюдая за происходящим в комнате.

Всё шло именно так, как он и предполагал. Браги сперва от волнения сделал несколько кругов по комнате, но, будучи не в силах совладать с искушением взглянуть на почтовый ящик, попросту закрыл глаза подушкой, вытянулся на кровати и крепко уснул…

Призрачный лунный свет струился в комнату. Спустя неизвестно сколько времени он снова медленно сел на постели.

Глаза открылись, но в них больше не читалось прежнего волнения. Он… нет, она набросила на плечи тонкое покрывало, поднялась с кровати и подошла к окну, издали встретившись взглядом с Линь Цие, сидевшим под деревом.

В ее взгляде светилась глубокая благодарность.

Обычно Идун таилась в самых потаенных глубинах сознания Браги, но всё равно знала обо всем, что происходило во внешнем мире. Едва Линь Цие достал так называемый способный преодолевать пространство почтовый ящик, она уже разгадала его замысел.

Как и заметил Браги, это был самый заурядный почтовый ящик.

Его истинное назначение сводилось лишь к тому, чтобы скрыть правду: Идун всё это время находилась рядом с мужем. С помощью этой уловки они могли поддерживать хоть какое-то общение, а строгие и пугающие правила были лишь мерами предосторожности Линь Цие, призванными не дать обману раскрыться.

Идун подошла к письменному столу, присела, открыла ящик и вынула адресованное ей письмо Браги. Она принялась вдумчиво вчитываться в каждую строчку.

Хотя она уже знала каждое слово, знать и держать письмо в собственных руках, читая его, — совсем не одно и то же. В этот миг она была не призрачной душой, нашедшей пристанище в теле Браги, а его единственной, бесконечно любимой супругой.

«…Я нахожусь в удивительном и очень тихом месте. Я не в силах постичь самое его бытие, но здесь всё дарит мне покой. А ты? Как ты там сейчас?..»

«…Дни здесь напоминают мне о той прекрасной поре, что мы провели в Саду вечности. Вот только здесь нет ненавистных злых богов. Моя любимая Идун, если бы только это было возможно, как бы я хотел остаться с тобой здесь навечно…»

«…За то время, что я нахожусь здесь, я сложил для тебя несколько песен. Когда мы встретимся, я хочу спеть их тебе лично…»

Глядя на знакомый почерк, Идун почувствовала, как к глазам подступают слезы.

Все эти дни она видела, в каком состоянии находился Браги. И хотя его глубокая, беззаветная любовь наполняла ее сердце радостью, куда сильнее в ней отзывались тревога и щемящая боль за него…

При слабом свете лампы Идун взяла ручку и со слезами на глазах принялась писать Браги ответ.