Глава 466. Любовная тоска Линь Цие

Линь Цие посмотрел на непоколебимого Браги и про себя вздохнул.

Надо признать, хоть с виду Браги и походил на записного ловеласа, однолюбом он оказался на редкость преданным. Вот только загвоздка заключалась в том, что обойди ты хоть весь белый свет… её всё равно не сыщешь!

Сердце Идун билось в его собственной груди, её сознание таилось в глубинах его разума. В каком-то смысле они изначально были единым целым. Пытаться обойти весь мир, чтобы отыскать самого себя, — разве это не чистейшее безумие?

Браги обо всём этом не подозревал, но Линь Цие знал всю правду и, само собой, не мог позволить ему покинуть психиатрическую больницу.

К тому же, даже захоти он отпустить Браги, сама лечебница этого не позволит. Лишь когда шкала лечения пациента достигает пятидесяти процентов, тот обретает способность ненадолго покидать пределы больницы. А нынешний Браги… не то что до пятидесяти не восстановился, продолжайся всё так и дальше, шкала лечения вот-вот упадёт ниже десяти процентов!

И что же теперь делать?

Рассказать ему, что Идун погибла ради его спасения?

Нет, это совершенно исключено.

Линь Цие хоть и не был профессиональным психиатром, но прекрасно понимал, что душевное состояние Браги сейчас крайне нестабильно. Узнай тот правду — и вполне способен сброситься с крыши, чтобы уйти из жизни вслед за Идун.

Правду раскрывать нельзя, выпустить из больницы нельзя, а одни только лекарства здесь бесполезны…

Как же быть?

У Линь Цие разболелась голова: случай Браги оказался куда труднее, чем он предполагал.

— Дело не в том, что я не хочу тебя отпускать, просто сейчас даже я не в силах нарушить здешние правила и выпустить тебя наружу, — с искренним сожалением произнёс Линь Цие.

Услышав это, Браги помрачнел, и свет в его глазах угас ещё сильнее.

Шкала прогресса лечения над его головой в то же мгновение сократилась с шестнадцати процентов до четырнадцати…

Уголок рта Линь Цие едва заметно дёрнулся, и он тут же добавил:

— Но ты не падай духом! Дай мне немного времени, и я непременно помогу тебе решить этот вопрос!

Браги вздохнул и не стал ничего говорить, однако по выражению его лица было ясно: он не верит, что Линь Цие способен хоть чем-то ему помочь.

Линь Цие не стал терять времени даром. Быстрым шагом вернувшись в свой кабинет главврача, он достал толстую стопку рукописных заметок и принялся внимательно перелистывать страницу за страницей.

Эти записи он слово в слово переписал из блокнота доктора Ли, когда находился в Обители поста. Теперь Линь Цие оставалось уповать лишь на доктора Ли — в конце концов, того считали лучшим психиатром во всей Великой Ся. Вдруг у него найдётся способ справиться с подобной ситуацией?

Действительность показала, что Линь Цие надеялся напрасно.

Потратив несколько часов на просмотр всех записей, он не обнаружил ни единого случая, подходившего под нынешнее положение дел, не говоря уже о каком-либо дельном решении.

Он тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и устало потёр веки.

Через записи решения не найти, а значит, теперь придётся рассчитывать только на себя…

Но ведь дела сердечные — совсем не его конёк.

При этой мысли перед внутренним взором Линь Цие внезапно возникло чьё-то лицо, и глаза юноши оживились.

Быть может… у него найдётся решение?

***

На следующий день.

Закончив утренний урок чтения, все собрались за небольшим столом, пробуя расставленные блюда.

Линь Цие покосился на с аппетитом уплетающего обед Толстяка Байли и после недолгих колебаний переложил куриную ножку из своей пиалы в его миску.

Толстяк Байли замер на месте.

— Цие, ты чего это?..

— У меня тут возник один вопрос в делах сердечных. Хочу посоветоваться с тобой, — со всей серьёзностью произнёс Линь Цие.

— Пф-ф!

Цао Юань едва не выплюнул суп. Резко отвернувшись в сторону, он принялся хлопать себя ладонью по груди и надсадно закашлялся.

Кроме Чжоу Пина, все остальные в полнейшем шоке уставились на Линь Цие, начав сомневаться, не ослышались ли они!

Линь Цие?

Дела сердечные?

Выражение лица Цзялань стало весьма замысловатым.

Чжоу Пин, опустив голову, молча отправил в рот пару ложек риса, делая вид, будто ничего не происходит, однако уши его украдкой навострились.

— С-сердечных?.. — Толстяк Байли остолбенел на мгновение, затем мигом отложил пиалу с палочками, утёр замасленные губы и с предельной серьёзностью произнёс: — Говори!

Линь Цие сформулировал мысль:

— У меня есть один друг…

— …

Уголки ртов у всех разом дрогнули.

— Он глубоко любит одну девушку…

Толстяк Байли: (✪ω✪)!

Ань Цинъюй: (=￣ω￣=)

Цао Юань: ⊂(‘ω’⊂ )

Цзялань: ✿(。◕ᴗ◕。)✿

— Но по определённым причинам они не могут видеться…

Лицо Цзялань в то же мгновение помрачнело.

— Этот мой друг так беспокоится о её безопасности, что потерял сон. Его душевное состояние крайне тяжёлое и уже походит на настоящую болезнь… Я хотел бы узнать: как лучше поступить в таком случае?

— с самым серьёзным видом поинтересовался Линь Цие, сверкая тёмными кругами под глазами.

— Э-э… Цие, можно я сперва кое-что спрошу? — не сдержался Толстяк Байли. — Вот эти твои круги под глазами…

— А, это. Я прошлой ночью плохо спал, — опешил Линь Цие и быстро ответил.

Прошлой ночью он до утра изучал записи в психиатрической больнице — считай, глаз не сомкнул, так что круги под глазами были вполне естественны.

Толстяк Байли и остальные украдкой переглянулись и молча понимающе закивали.

Цзялань слегка поджала губы, и в её глазах, устремлённых на Линь Цие, заблестели слезинки.

— Кхм-кхм, твоё нынешнее… ой, то есть положение твоего друга можно считать любовной тоской, — осторожно подбирая слова, начал Толстяк Байли. — А при любовной тоске лучший выход, конечно же, встреча: ведь никакая тоска в разлуке не сравнится со встречей лицом к лицу. Но нас сейчас заперли на военной базе, так что увидеться и правда не особо реально…

— А при чём тут то, где находимся мы? — недоумённо спросил Линь Цие.

— …Да нет, я к тому, что раз увидеться сложно, то при нынешнем развитии технологий всегда можно позвонить по видеосвязи? Ну а если совсем никак, то и написать письмо сойдёт… Ведь так, старший Святой Меча? — Толстяк Байли повернулся к молча жующему Чжоу Пину.

Чжоу Пин угукнул:

— Я могу подать заявку, чтобы тебе выделили смартфон.

— …

Линь Цие окинул взглядом присутствующих с их причудливыми лицами и окончательно лишился дара речи:

— Да не про себя я говорю, правда про друга!..

— Да-да-да, конечно, про друга! — дружно закивали все, точно болванчики.

Линь Цие: «…»

Линь Цие было лень с ними спорить. Он лишь слегка нахмурился: в то самое мгновение он будто бы ухватился за какую-то ключевую нить…

— Толстяк Байли, что ты только что сказал?

Толстяк Байли растерялся:

— Да-да-да, конечно, про друга!

— …Перед этим.

— А, я сказал: раз технологии так развиты, можно ведь позвонить по видеосвязи! Или письмо написать.

— Написать письмо… — Линь Цие словно осенило, и глаза его постепенно загорелись.