Глава 465. Ухудшение состояния Браги

Завершив дневную тренировку, Линь Цие лег на кровать. Он медленно закрыл глаза, и его сознание погрузилось в психиатрическую больницу всех богов в глубинах разума.

С тех самых пор как он покинул Обитель поста, он либо выполнял задания, либо находился в пути к ним. Времени на отдых оставалось совсем немного, а свободных минут, чтобы наведаться в психиатрическую больницу всех богов, было и того меньше. К счастью, Ли Ифэй, старший санитар, регулярно докладывал ему об обстановке в лечебнице, так что ничего из ряда вон выходящего там не происходило.

Линь Цие накинул белый халат, надел очки в черной оправе и, словно настоящий врач, вошел в больницу.

— Здравствуйте, главврач!

А-Чжу, несший охапку белья в прачечную, при виде приближающегося Линь Цие послушно поздоровался.

— Здравствуй, — кивнул Линь Цие и по длинному коридору вышел в просторный двор.

Посреди двора в кресле-качалке грелась на солнце Никта. На ее коленях лежал моток черной шерсти, а пальцы ловко перебирали нити, вывязывая что-то.

Судя по общим очертаниям, это напоминало свитер.

При виде этого свитера в глазах Линь Цие тут же отразилось недоумение: если память ему не изменяла, Никта вязала его еще год назад. Как же так вышло, что она не закончила до сих пор?

Заметив Линь Цие, Никта тепло улыбнулась:

— Ты вернулся навестить меня, Танатос?

— Да, мама, — с улыбкой ответил Линь Цие, подойдя к ней. — Как ты поживаешь в последнее время?

Говоря это, он опустил взгляд на шкалу лечения над ее головой. С тех пор как Никта поступила в психиатрическую больницу всех богов, прошло уже больше двух лет. К настоящему моменту ее шкала достигла 89% — среди трех пациентов это был наилучший результат.

Судя по поведению, Никта уже почти не отличалась от нормального человека. Линь Цие давно не видел, чтобы она в одиночестве безучастно глядела в одну точку, бормотала что-то себе под нос или принимала посторонние вещи за своих детей...

Большую часть времени она грелась на солнце во дворе, вязала свитер, а когда появлялось настроение, отправлялась в комнату отдыха развлечься с остальными. Ее лицо часто озаряла улыбка.

Та прежняя, безумная Никта окончательно осталась в прошлом.

— Очень даже неплохо, — с улыбкой ответила Никта. — Наш новый сосед, господин Браги, весьма занятный. Поет, правда, неважно, зато полон энергии! Напоминает мне мою собственную молодость... Господин Мерлин по-прежнему тихий, каждый день читает свои книги, а на досуге обсуждает со мной заботу о здоровье. Правда, в последнее время он, кажется, все сокрушается из-за своей линии роста волос... Дети, которые за мной ухаживают, тоже очень заботливые, часто все вместе стараются меня порадовать.

С этими словами Никта невесть откуда достала летающую тарелку и метнула ее вдаль. Диск, покачиваясь в воздухе, опустился у самого края двора.

В следующий миг вперед метнулся рыжий мопс. Добежав до края двора, он подпрыгнул, на лету ловко поймал диск пастью, затем подошел прямо к Никте и послушно положил летающую тарелку на землю.

На кончике его языка неподвижно лежало крошечное золотистое насекомое.

Линь Цие с изумлением смотрел на бэйлэ, который окончательно свыкся с этим телом, и никак не мог связать его с той зарубежной мистикой ранга «Море», что наводила смуту в городе Гусу. А тот лишь отвернулся, молча закатил глаза и, не оглядываясь, потрусил к коридору неподалеку.

Подбежав к А-Чжу, он потерся головой о край его штанины.

Стоявший в коридоре А-Чжу наклонился и погладил бэйлэ по голове:

— Бэйлэ сегодня тоже умница! В награду тебе разрешается взять инвентарь и пойти вымыть туалет.

Услышав это, мопс наконец с облегчением выдохнул.

Под ошеломленным взглядом Линь Цие пес вдруг приподнял передние лапы и встал во весь рост, совсем как человек. Левой лапой он подхватил метлу, правой — совок, в зубы взял тряпку и, натужно пыхтя, заковылял к туалету.

Линь Цие:

— ...

— Ах да, Танатос, — словно вспомнив о чем-то, произнесла Никта. — Тебе стоит проведать господина Браги. Кажется, в последнее время он чувствует себя неважно.

Линь Цие опешил.

Браги чувствует себя неважно?

Неужели болезнь обострилась?

Он кивнул, попрощался с Никтой и поспешил внутрь здания.

Обойдя всё здание, Линь Цие в конце концов обнаружил Браги на крыше.

Тот сидел в одиночестве на самом краю; его любимая арфа лежала рядом, а сам он отрешенно смотрел в небо над головой, погруженный в какие-то мысли.

Взгляд Линь Цие скользнул по пространству над его головой, и лицо юноши тут же помрачнело.

Все это время он наказывал Ли Ифэю давать Браги лекарства строго по выпискам из заметок доктора Ли. Линь Цие помнил, что во время прошлой встречи прогресс лечения Браги уже достиг 32%...

Но сейчас шкала над его головой застыла на 16%.

Прогресс его лечения не продвинулся, а, наоборот, пошел вспять.

В чем же причина? Неужели лекарство не подошло?

Не может быть. Будь лекарство неподходящим, шкала начала бы снижаться с самого начала. С чего бы ей сначала дойти до 32%, а ухудшаться только теперь?

Линь Цие поразмыслил мгновение и все же подошел к Браги:

— Браги.

— А? О... Это вы, главврач? — Браги опомнился лишь пару секунд спустя и посмотрел на Линь Цие рассеянным взглядом.

— Ты выглядишь неважно. Что-то случилось в последнее время? — участливо поинтересовался Линь Цие.

— Нет, ничего... — машинально покачал головой Браги, но, немного поколебавшись, поднял глаза на Линь Цие и серьезно произнес: — Главврач, у меня есть одна просьба...

— Говори.

— Я хочу ненадолго покинуть больницу.

Линь Цие застыл на месте:

— Покинуть больницу? Тебя здесь что-то не устраивает?

— Нет, мне здесь очень нравится, все вокруг такие дружелюбные, но... — Браги замолчал, и блеск в его глазах постепенно угас. — Я тоскую по ней.

Услышав такой ответ, Линь Цие сразу сообразил:

— По своей жене?

— Да, — Браги едва заметно кивнул. — В отличие от погрязшего в интригах Асгарда, здешняя жизнь дарит мне покой. Будь моя воля, я бы даже остался здесь навсегда... Но моя жена Идун так и не найдена. Я не знаю, где она, чем занимается, все ли у нее в порядке. Мне... мне в последнее время каждую ночь снится она.

В этих снах ей приходится несладко: то ее заточили Локи и другие злые боги, и она круглый год не видит белого света; то ее силой бросили на поле брани, где она бьется с другими жестокими богами; а порой мне и вовсе снится, что она пала в бою где-то в неведомых краях...

Лицо Браги становилось все бледнее, руки мелко дрожали:

— Идун — моя жена. Она навсегда останется самой любимой для меня женщиной. Пока ее нет рядом, я просто не могу со спокойной душой наслаждаться здешней жизнью.

Я непременно должен найти ее...