Смертельная партия

Снаружи склада.

Линь Цие и Цзялань стояли на просторной открытой площадке, глядя друг другу в глаза.

В руке Цзялань сжимала золотое боевое копье. На ней было темно-синее ханьфу, за спиной висел деревянный лук, а темные волосы водопадом ниспадали до самой поясницы. Ясный взор девушки скользнул по безлюдной округе и остановился на стоявшем напротив Линь Цие.

Облаченный во все черное Линь Цие смотрел на нее предельно серьезно — и с глубоким чувством.

Она словно о чем-то вспомнила: на щеках проступил легкий румянец, и она смущенно потупилась, разглядывая носки своих сапожек и думая о чем-то своем.

В одной руке Линь Цие держал прямой клинок, в другой — «Рассекатель белизны», сосредоточенно не сводя глаз с Цзялань.

«Как же мне победить ее?»

По правде говоря, ему впервые предстояло сойтись с Цзялань в прямом поединке. Ее «нерушимость» всегда служила сокрушительным козырем их отряда, но теперь, когда противостоять ей выпало ему самому, Линь Цие по-настоящему ощутил, насколько все непросто.

Не заполучи Цзялань «Небесные врата», Линь Цие если бы и не одолел ее, то по меньшей мере без труда сумел бы связать боем и сдержать, однако теперь с копьем предельной атакующей мощи в ее руках сложность подскочила на несколько порядков.

Тяжелый предстоит бой…

— Цзялань, — со всей серьезностью предупредил Линь Цие. — Я нападаю.

Цзялань опешила.

В следующее мгновение силуэт Линь Цие смазался, и он призрачной тенью метнулся к ней!

Цзялань наконец очнулась от причудливых фантазий и, словно рассердившись, сдернула из-за спины светло-желтый деревянный лук и пустила стрелу прямо в Линь Цие!

Линь Цие понимал, что стрела почти наверняка наделена свойством «нерушимости» Цзялань и встречать ее в лоб нельзя ни в коем случае. Подбросив прямой клинок из левой руки вверх, он взмахнул освободившейся ладонью: перед ним мгновенно вспыхнул круг призыва, и меч «Взывающий к бездне» сам опустился в его руку.

Клинок «Взывающего к бездне» рубанул точно по наконечнику стрелы!

Дзинь——!

Кинетическая энергия стрелы вмиг обратилась в ноль, а затем под управлением Линь Цие она с еще большей скоростью ринулась обратно в Цзялань!

Если стрелу невозможно уничтожить, значит, нужно развернуть ее вспять.

Заметив, что стрелу отбили назад, Цзялань тотчас отозвала покрывавшее ее свойство «нерушимости», голой рукой перехватила ее на лету и вернула в колчан.

Копье в ее правой руке дрогнуло — и ослепительный золотой столб света устремился к Линь Цие!

Глаза Линь Цие чуть сузились, и он бесследно исчез на месте.

В следующий миг, сжимая в руке направляемый силой ночи прямой клинок, он возник прямо за спиной Цзялань и нанес рубящий удар!

Дон-н——!!

Клинок ударил по телу Цзялань, словно по монолитному металлу, отозвавшись глухим гулом.

Цзялань молниеносно развернулась. На столь короткой дистанции она не стала пускать в ход копье, а хлестко ударила ногой, целясь Линь Цие в бок.

Линь Цие согнул руку, закрывая корпус, намертво принял удар, затем перехватил ее за лодыжку и, прижав свободную ладонь к пустоте, прошептал:

— Внезапно на дороге поднялся буйный вихрь!

— И пламя занялось, окрасив небо алым!

Стоило ему произнести эти строки, как вокруг Линь Цие с оглушительным ревом взвился ураган, и алое пламя, смешавшись с ветром, в мгновение ока поглотило всю площадку.

Полы одежд Цзялань взметнулись вверх.

В этот миг одну ее ногу все еще удерживал Линь Цие, и под порывами бури подол ханьфу задрался: вокруг обнажившегося белоснежного бедра в воздухе кружили тлеющие искры, и взгляду на миг открылось чарующее зрелище.

Линь Цие, уже готовый нанести следующий удар, остолбенел на месте.

Лицо Цзялань залил густой румянец. Во взгляде вспыхнула стыдливая ярость; резким рывком она сбросила захват Линь Цие, отпрянула на несколько шагов назад и впилась в него гневным взором.

— Э-э… ну… — Линь Цие отродясь не бывал в таких переплетах и теперь неловко топтался на месте. — Прости, Цзялань, я не нарочно! Я никакого белого не вид… то есть вообще ничего не видел!..

Пылая щеками и стиснув зубы, Цзялань буравила Линь Цие взглядом, а ее пальцы на древке золотого копья сжались еще сильнее.

Линь Цие остро почувствовал…

Жажда убийства прямо клокочет!

Он украдкой сглотнул и вдруг подумал, что сегодняшняя тренировка запросто может превратиться в смертельную партию…

……

Спустя несколько часов.

Окончательно закончив с обустройством лаборатории, Ань Цинъюй вышел из комнаты. Размяв затекшую шею, он посмотрел на происходящее на складе и остолбенел.

— Крестик ставь! Вот сюда надо крестик ставить! — вопил Толстяк Байли.

Облаченный в Лазурно-нефритовый доспех, он источал мощнейшие колебания ранга «Море», а двенадцать паривших вокруг него запретных предметов намертво вжимали безумного Цао Юаня в пол.

— Хе-хе-хе-хе-хе…

Безумный Цао Юань весь бурлил ша-ци, отчаянно пытаясь вырваться из-под двух сковывавших его запретных предметов, и вид у него был такой, будто он скорее умрет, чем подчинится.

— Дружище Цао, я тебя умоляю, ну хватит лыбиться! — сокрушался Толстяк Байли. — Целые полдня бьемся, а ты даже несчастного крестика так и не поставил! Я уже больше десяти раз отбирал твое оружие, а ты все никак не угомонишься!

— Хе-хе-хе-хе…

Толстяк Байли лишь обреченно умолк.

Поправив очки, Ань Цинъюй подошел к ним и с недоумением спросил:

— Уже полдня прошло, и все никак?

— Ни в какую! Толстяк уже чуть не сдох от усталости, — Толстяк Байли утер со лба пот. — Стоит ему обратиться, и как его ни зови — ноль реакции…

В глазах Ань Цинъюя блеснул серый огонек. Он присел на корточки, внимательно разглядывая небольшие четки на запястье безумного Цао Юаня, и спустя мгновение произнес:

— Попробуй применить к этой вещице «Обезоруживание».

Толстяк Байли опешил, но тут же развернул под ногами громадную диаграмму Тайцзи Багуа. Небо и земля поменялись местами, и четки вспыхнули неярким золотистым светом, окутавшим безумного Цао Юаня.

Безумный Цао Юань стал сопротивляться заметно слабее, а в его алых глазах затеплился слабый огонек.

— «Бусина сосредоточения духа»? Это он взял ее из Музея запретных предметов? — поразился Толстяк Байли. — Но если она была на нем, почему он все равно не мог совладать с собой?

— Потому что в безумном состоянии он не способен направить духовную силу в четки, — спокойно ответил Ань Цинъюй. — Вот почему после превращения они никак не действовали. Лишь когда он обретет хотя бы начальный контроль над собственной волей, он сможет худо-бедно задействовать их.

— То есть пока он не научится контролировать сознание, от этой штуки ни малейшего толку?

— Именно. Но стоит ему хоть немного совладать с разумом, как благодаря поддержке этих четок контроль над «Истреблением Чёрного царя» должен значительно возрасти.

Ань Цинъюй наблюдал за безумным Цао Юанем, озаренным буддийским сиянием. Свет в глазах того то разгорался, то угасал. Он с трудом протянул руку, сжал валявшийся на полу обломок ветки и дрожащей рукой навел его на угол расчерченного поля для крестиков-ноликов…

И криво-косо начертил крестик.