Глава 462. План тренировок

На одной странице больше четырёхсот иероглифов, в каждой по тридцать шесть страниц, а всего пять таких отчётов... Значит, больше семидесяти двух тысяч иероглифов!

И всё написано от руки.

Как ему это вообще удалось?..

Линь Цие наконец понял, чем занимался Чжоу Пин, исчезнувший после вчерашней практической тренировки.

Линь Цие внимательно вчитывался в бумаги в своих руках. В них подробно разбирался его боевой стиль, а разноцветными ручками были внесены пометки и пояснения.

«...В бою сохраняет ясный рассудок, умело использует разнообразие собственных способностей для оказания давления на противника, приёмы сочетает искусно, однако в ряде ситуаций допускает ошибки в оценке обстановки, а излишняя усложнённость движений лишает их атакующей силы».

«...Владение клинком выше среднего, скорость ударов достаточная, но связки при некоторых сменах приёмов недостаточно плавные, к примеру, при третьем ударе...»

«...Техника парных клинков более гибкая и вариативная по сравнению с одиночным клинком, во взаимодействии с Запретными руинами даёт поразительный эффект, однако траекторию перемещений ещё можно оптимизировать...»

«...»

На чтение этого увесистого отчёта у Линь Цие ушло добрых полчаса. Часть затронутых проблем он уже замечал сам, но не знал, как их устранить, а другие касались деталей, на которые он прежде вовсе не обращал внимания.

Ознакомившись с отчётом, Линь Цие ощутил, что в его манере боя всё ещё кроются колоссальные изъяны.

— С учётом ваших индивидуальных особенностей и имеющихся у каждого запретных предметов я составил план тренировок для каждого из вас, — Чжоу Пин вытащил из картонной коробки ещё несколько листов и раздал всем.

Линь Цие взял свой лист с тренировочным планом и принялся внимательно просматривать его.

— Тренировки делятся на три части. «Тренировка духовной силы» — общая для всех без исключения. Вторая часть составлена с учётом индивидуальных особенностей каждого и включает различные методы тренировок. Что касается третьей части, то о ней вы узнаете, когда придёт время.

В плане, доставшемся Линь Цие, в основном описывалась именно его личная, вторая часть тренировок. Он пробежался по строчкам глазами, и выражение его лица стало весьма занятным.

— Спарринг с Цзялань, вооружённой «Небесными вратами»? — Линь Цие растерянно посмотрел на Чжоу Пина, но тот лишь молча кивнул.

— Твои способности слишком разнородны, а их взаимодействие ещё не доведено до совершенства. Сейчас в бою это не создаёт проблем, но когда ты достигнешь более высоких ступеней, тебе придётся тяжело. К тому же ты только недавно получил «Рассекатель белизны», и тебе требуется множество реальных боёв, чтобы сродниться с клинком. А среди присутствующих соперником тебе может стать лишь Цзялань, — пояснил Чжоу Пин.

Линь Цие задумался.

— А почему моё тренировочное задание... играть в крестики-нолики в состоянии Чёрного царя? — с нескрываемым недоверием спросил Цао Юань.

— Когда ты переходишь в состояние Чёрного царя, твоя боевая мощь очень высока, но ты сражаешься исключительно на инстинктах Чёрного царя, поэтому твои приёмы крайне примитивны. Для тебя важнее всего — стараться сохранить ясность сознания в состоянии Чёрного царя. Крестики-нолики сравнительно просты и могут в некоторой степени побудить сознание твоего основного тела пробудиться, вступить в борьбу с волей Чёрного царя и отвоевать контроль над телом.

— Тогда почему моя тренировочная задача — играть в крестики-нолики с безумным Цао Юанем?! — вытаращил глаза Толстяк Байли. — Мне-то вроде не нужно бороться с самим собой?

— Твоя проблема такая же, как у Линь Цие: слишком много запретных предметов, требуется колоссальный объём боевой практики для притирки, — спокойно произнёс Чжоу Пин. — А Цао Юаню нужно время, чтобы научиться контролировать Чёрного царя. Когда он потеряет контроль, кто-то должен отвлекать внимание Чёрного царя, чтобы дать сознанию его основного тела возможность восстановиться. Поэтому сделать вас соперниками — лучший выход.

— Выходит, пока Цао Юань контролирует себя, я играю с ним в крестики-нолики, а когда теряет контроль — служу ему боксёрской грушей?

— Именно так.

Ань Цинъюй посмотрел на свой тренировочный план, и его глаза тут же загорелись.

Чжоу Пин продолжил:

— Ань Цинъюй, твой путь становления сильнее прост: препарируй достаточно трупов мистики — и перед тобой откроются безграничные возможности. Поэтому твоя тренировочная задача всего одна... препарирование.

Материал для препарирования я тебе достану, об этом можешь не беспокоиться.

Раздав всем тренировочные планы, Чжоу Пин уволок картонную коробку, взглянул на время и сказал:

— Можете приступать к тренировкам по составленному плану.

Договорив, он развернулся, покинул площадку, ушёл к себе в комнату и с грохотом захлопнул дверь.

Все пятеро переглянулись посреди пустого пространства.

— Раз старший Святой Меча так всё устроил, давайте начнём, — Линь Цие повернулся к Цзялань.

Цзялань тихо отозвалась, достала из футляра копьё «Небесные врата» и только собралась сделать движение, как Толстяк Байли внезапно подал голос:

— Погодите! — уголок рта Толстяка Байли нервно дёрнулся. — Сестра Цзялань, вы вдвоём лучше идите драться наружу. А не то пара тычков «Небесными вратами» — и этот склад рухнет!

Линь Цие кивнул:

— Толстяк Байли говорит дело. Пойдём лучше найдём безлюдное место и потренируемся наедине.

Услышав слова «потренируемся наедине», Цзялань опешила. Затем, будто о чём-то подумав, слегка покраснела и, послушно опустив голову, пошла следом за Линь Цие.

Когда они ушли, Ань Цинъюй тоже выбрал себе комнату и принялся обустраивать лабораторию. На площадке остались лишь двое — Толстяк Байли и Цао Юань.

Толстяк Байли нарисовал ручкой на полу гигантскую сетку для крестиков-ноликов, затем подобрал снаружи две ветки, бросил одну Цао Юаню, и оба они уселись прямо на пол рядом с сеткой, сделав глубокий вдох.

— Тогда я обнажаю клинок... — медленно произнёс Цао Юань.

— Давай... — с некоторой тревогой спросил Толстяк Байли. — Ты ведь сможешь удержать контроль?

— Я постараюсь.

Цао Юань положил ладонь на рукоять клинка, закрыл глаза и выдвинул лезвие из ножен всего на полдюйма!

Бурлящее пламя ша-ци хлынуло по телу Цао Юаня. Медленно распахнулись алые глаза, и жуткое давление обрушилось на Толстяка Байли. Тот сглотнул слюну и робко выдавил:

— Старина Цао... э-э, я сделаю первый ход, ладно?

Толстяк Байли нарисовал веткой нолик в углу сетки.

— Твоя очередь, — посмотрел Толстяк Байли на безумного Цао Юаня.

Безумный Цао Юань даже не взглянул на сетку на полу — он уставился прямо на Толстяка Байли, слегка наклонив голову набок.

— Э-э... думаю, ты можешь нарисовать вот тут... — на лбу Толстяка Байли выступили капли холодного пота; он протянул руку, пытаясь подсказать безумному Цао Юаню следующий ход.

Хрясь!

Раздался сухой треск.

Ветка в руке безумного Цао Юаня переломилась надвое. Сжимая клинок, он смотрел на Толстяка Байли, а его губы растянулись в опасном оскале:

— Хе-хе-хе-хе-хе...

— ...

Толстяк Байли побледнел.

В следующее мгновение оглушительный, сотрясающий землю грохот вперемешку со зловещим чёрным сиянием огласил открытое пространство склада.