Глава 461. Побег

Линь Цие и остальные растерянно переглянулись. Тревожить Чжоу Пина они не стали и молча принялись готовить обед.

Когда вся еда уже стояла на столе, Чжоу Пин наконец отложил книгу и, сидя в одиночестве у входа, отрешённо смотрел в небо.

— Эм... старший Святой Меча, пора обедать, — подойдя к нему, негромко позвал Линь Цие.

Чжоу Пин опомнился. Заметив, что все за столом смотрят на него, он провёл ладонью по лицу, на котором всё ещё оставались следы слёз, и уголок его рта едва заметно дёрнулся...

Он... на глазах у стольких людей... расплакался над книгой?

Чжоу Пин замер на месте, словно перестал соображать.

— Э-э... старший Святой Меча? — видя, что тот впал в оцепенение, осторожно позвал Линь Цие.

— В-вы ешьте пока, — Чжоу Пин резко вскочил со складного стула. — Мне нужно отойти по делу!

Его силуэт дрогнул, и он в то же мгновение исчез.

Линь Цие так и застыл на месте с полнейшей растерянностью во взгляде.

— Цие, а куда старший Святой Меча делся? — недоумённо спросил сидевший за столом Толстяк Байли.

— Не знаю. Сказал, у него дела.

— Какие сейчас могут быть дела?.. Неужели поблизости объявилась крупная «мистика»? — с тревогой предположил Цао Юань.

— Цие, может, прощупаешь духовной силой?

Линь Цие оторопел:

— Нехорошо как-то... Он всё-таки Предел человечества, это не слишком вежливо.

— Да всего на миг! — с предвкушением выпалил Толстяк Байли. — Старший Святой Меча вечно такой скрытный, вам разве не интересно, чем он занят? Мы только разок глянем и сразу свернёмся. А вдруг он и не заметит?

Линь Цие заколебался.

— Вообще-то я тоже считаю, что стоит проверить, — кивнул Ань Цинъюй. — Если у старшего Святого Меча и впрямь что-то стряслось, вдруг мы сможем помочь?

— Ну... ладно.

Линь Цие вздохнул и тихонько выпустил духовное восприятие.

Спустя мгновение он застыл как вкопанный.

— Ну как, Цие, нащупал? — полюбопытствовал Толстяк Байли.

— Нащупать-то нащупал... — лицо Линь Цие сделалось до крайности странным.

— И что он делает?

— Он... он... похоже, прихватил чемодан и дал дёру?!

— ????

...

Снаружи склада.

Чжоу Пин тащил за собой чемодан, натянув кепку и наглухо закрыв лицо маской. Воровато оглядевшись по сторонам, он со всех ног припустил прочь.

Дежуривший около склада офицер сил обороны опешил, увидев выбежавшего Чжоу Пина. Он тут же бросился на середину дороги, пытаясь преградить ему путь, но фигура Чжоу Пина словно растворилась в небытии и в мгновение ока переместилась на сотни метров вперёд.

— Господин Святой Меча... — ошеломлённо пробормотал офицер и, быстро опомнившись, тут же набрал номер.

Динь-динь-динь-динь!.. —

Звонок раздался прямо из кармана Чжоу Пина. Тот замер и после долгих колебаний всё-таки достал телефон.

— ...Алло? — вполголоса отозвался Чжоу Пин.

— Чжоу Пин... — на том конце провода раздался беспомощный голос Е Фаня, перемежавшийся шумом воды и звоном тарелок; вокруг было довольно шумно. — Мы же договорились! Я мою за тебя тарелки, а ты муштруешь Линь Цие и остальных. Почему ты опять сбежал?

— Ты же знаешь, я совершенно не умею ладить с людьми... не говоря уже о том, чтобы быть учителем, — вздохнул Чжоу Пин. — Найди кого-нибудь другого, пусть он их учит. Мне лучше вернуться к мытью тарелок...

— Чжоу Пин, — проникновенно убеждал его Е Фань, — человеку необходимо общение. В искусстве меча тебе и впрямь нет равных в Поднебесной, но твой душевный настрой никуда не годится. Это твоя единственная слабость. Пока ты не превозможешь себя, тебе не сбросить эти оковы и не взойти на ту ступень, которой ещё никто не достигал.

На этот раз я отправил тебя к ним учителем не только ради этих сорванцов, но и ради того, чтобы ты сам чему-то у них научился...

Великая Ся сейчас в слишком опасном положении, нам отчаянно нужна опора, способная удержать на своих плечах всю страну. Лу Увэй по уровню ещё не дотягивает, я погряз в рутине и совсем не имею времени стремиться к этой ступени, Гуань Цзай всё ещё в затворе, а наставник Чэнь хорош в обороне, но слаб в нападении.

Поэтому, Чжоу Пин, из всех нас именно у тебя больше всего надежд...

Чжоу Пин умолк.

Он долго стоял неподвижно, прежде чем медленно выдавил:

— Тогда я... попробую ещё раз?

— Вот и славно, — с явным облегчением выдохнул Е Фань. — Если они вздумают задирать тебя, сразу говори мне, уж я их загоняю до полусмерти...

— ...

Чжоу Пин молча сбросил вызов, тяжело вздохнул и после долгих душевных терзаний потащил чемодан обратно к складу.

Едва он подошёл к дверям склада, как вздрогнул всем телом.

Линь Цие и остальные сидели прямо у входа и дружно вскинули на него взгляды со страннейшим выражением лиц.

Затем Толстяк Байли повернулся, что-то шепнул товарищам на ухо, те закивали и с самым невозмутимым видом разошлись кто куда, словно вовсе не замечая Чжоу Пина.

Стиснув зубы, Чжоу Пин пересилил себя и втащил чемодан внутрь. В этот момент неожиданно раздался голос Линь Цие:

— Старший Святой Меча.

Чжоу Пин замер.

— Если вы закончили с делами, выходите обедать вместе, хорошо? — со всей серьёзностью произнёс Линь Цие. — Я сегодня попробовал приготовить помидоры, жаренные с томатами. Оцените, пожалуйста, получилось ли у меня не хуже, чем у третьего дяди.

Чжоу Пин растерянно обернулся. Увидев улыбку на лице Линь Цие, он помолчал немного и кивнул:

— Хорошо.

Спустя полчаса.

Все шестеро отложили палочки и не сдержали сытой отрыжки.

За всё это время Линь Цие и остальные благоразумно ни словом не обмолвились о том, как Чжоу Пин уходил с чемоданом. Вместо этого они непринуждённо перевели разговор на недавние сражения: обсуждали детали и спрашивали мнение Чжоу Пина, а тот отвечал коротко, поддерживая беседу.

— Раз поели, начнём дневную тренировку, — взглянув на время, объявил Чжоу Пин.

Он вынес из комнаты новую картонную коробку, поставил перед всеми, достал сшитую стопку бумаг толщиной более тридцати страниц и передал Линь Цие.

— Это... — Линь Цие раскрыл первую страницу и застыл как вкопанный.

Весь текст до единого слова был написан от руки.

Почерк нельзя было назвать красивым, но каждая черта была выведена с такой аккуратностью и тщанием, что читать было одно удовольствие. На каждой странице умещалось около четырёхсот иероглифов, и так все тридцать листов без остатка.

— Разбор вчерашнего боя, — пояснил Чжоу Пин. — После нашей схватки я вернулся к себе и разобрал боевой стиль каждого из вас, сильные и слабые стороны, сведя всё в аналитический отчёт. Компьютером я пользоваться не умею, поэтому пришлось писать от руки, так что некоторые места могут быть не совсем разборчивыми...

Линь Цие приоткрыл рот. Ощупывая пальцами увесистую стопку листов, он невольно вымолвил:

— Вы... столько написали?

— Это только твой.

Чжоу Пин наклонился к коробке, достал ещё четыре подшивки — даже толще первой — и раздал остальным. В среднем в каждой насчитывалось около тридцати шести страниц.

Глядя на пухлые рукописные тетради в своих руках, ребята потеряли дар речи.