Глава 460. Социофоб?

— Вроде бы тренировочный бой, а по ощущениям он просто отделал нас, после чего и слова не сказал, ни единого совета не дал... — Цао Юань покачал головой. — Что-то я ничего не понимаю.

Толстяк Байли кивнул в знак согласия:

— Вот и мне кажется, что ход мыслей у старшего Святого Меча совсем не как у нормальных людей.

— Какой нормальный человек, став Святым Меча, пойдет работать официантом?

— К тому же мне все время кажется, будто ему не особо-то хочется с нами общаться.

— И мне тоже.

— Он что, социофоб? — со странным выражением лица произнес Толстяк Байли.

Цао Юань покосился на него:

— Он вообще-то Предел человечества. Вполне естественно, что он держится холодно и отстраненно, с чего бы ему быть социофобом?

— ...

— Да и к тому же какому социофобу понравится, когда его зовут Святым Меча? — добавил Цао Юань. — Такое ребячески-пафосное прозвище социофоб себе точно бы не придумал.

— Но он ведь и правда Святой Меча, — вздохнул Толстяк Байли. — Если подумать, само появление Святого Меча в нашу эпоху уже поразительно. Разве подобные люди не должны встречаться только в древности или в каком-нибудь фэнтези? Трудно представить, как в современном мегаполисе, среди небоскребов, из скромной домашней забегаловки выходит Святой Меча в рубашке и кедах: меч из ножен — и боги обезглавлены... Разве это не выглядит странно? А уж о Бессмертном Меча и помыслить страшно.

— «Святых клавиатуры кругом пруд пруди, а Бессмертного Меча где сыскать?» — ни с того ни с сего выдал Ань Цинъюй.

— Как бы то ни было, старший Святой Меча — настоящий Предел человечества, — неторопливо произнес Линь Цие. — Пусть его характер и трудно понять, но сила его неоспорима. Раз командующий Е заплатил столь высокую цену, чтобы пригласить его, значит, был уверен, что мы сможем чему-то у него научиться.

Остальные дружно закивали.

Линь Цие посмотрел на небо и обратился ко всем:

— На сегодня закончим. Возвращайтесь и хорошенько отдохните: если обойдется без сюрпризов, завтра нас тоже ждет сущая пытка...

...

На следующий день.

Линь Цие разбудил будильник. Он быстро поднялся с постели, умылся и направился к открытой площадке в центре склада.

Усвоив вчерашний урок, Линь Цие и остальные еще с вечера посовещались и решили встать пораньше: нельзя же каждый день заставлять Предел человечества ждать, пока он сможет провести для них занятие.

Но когда Линь Цие вышел на площадку, то понял, что был слишком наивен.

Чжоу Пин уже давно стоял посреди открытой площадки склада. Держа в руке невесть откуда взявшуюся перьевую метелку, он сосредоточенно сметал пыль по углам. Круги под глазами у него залегли темные, но выглядел он по-прежнему весьма бодрым.

— ...Доброе утро, старший Святой Меча. — Линь Цие взглянул на часы: было ровно шесть утра, солнце снаружи еще даже не взошло толком. Уголок его рта слегка дернулся.

Чжоу Пин кивнул и отозвался:

— Угу.

После чего продолжил сметать пыль в углу.

— Можете вставать позже, утреннее занятие начнется в восемь, — закончив с одним углом и направляясь к следующему, сказал Чжоу Пин, обращаясь к Линь Цие.

— Раз оно начинается в восемь, почему же вы встали в такую рань, старший? — не удержался от вопроса Линь Цие.

Чжоу Пин бесстрастно ответил:

— В заведении третий дядя каждое утро встает ни свет ни заря, чтобы подготовить продукты, а я встаю, чтобы навести чистоту до открытия. Год за годом — вот и привык.

— Но это же обычный ресторанчик, зачем вставать настолько рано?

— Третий дядя придает огромное значение мелочам. На подготовку ингредиентов он нередко тратит куда больше времени, чем на само приготовление блюд. Именно поэтому за день он выпускает не так много позиций, — спокойно пояснил Чжоу Пин. — По его мнению, качество еды куда важнее количества.

Линь Цие задумчиво кивнул.

Вскоре на площадку пришли и остальные. Увидев занятого делом Чжоу Пина, они с озадаченными лицами замерли на месте.

— Цие, мы разве не поможем ему? — с недоумением спросил Цао Юань.

Линь Цие покачал головой:

— Я и сам хотел помочь, но старший Святой Меча не разрешил...

— И нам просто стоять и смотреть?

— Ничего другого не остается.

Линь Цие и остальные — все пятеро — взяли по складному табурету, сели посреди площадки и молча наблюдали за сосредоточенной, деловитой фигурой Чжоу Пина.

Казалось, он был непрерывно занят, и за что бы ни брался, вкладывал в это все свое внимание без остатка: каждый шов между плитками пола вычищал до единой пылинки, каждое пятнышко на стене оттирал до полного исчезновения, даже если для этого требовалось тереть десять, двадцать, тридцать раз подряд...

Каким бы простым ни было действие, сколько бы раз оно монотонно ни повторялось, ему, казалось, ничуть не было скучно — он отдавался делу целиком.

Словно он не наводил порядок, а ваял произведение искусства.

Линь Цие и остальные завороженно смотрели на него. Небо становилось все светлее; солнечные лучи пробивались сквозь верхние окна склада и падали в самый центр площадки, покрывая пол тонкой бледно-золотой пленкой.

Витавшая в воздухе взвесь чистящего средства и водяного пара слабо переливалась в лучах солнца радужным сиянием.

Незаметно пробило восемь часов.

Чжоу Пин опустил засученные рукава, убрал моющие принадлежности на место и подошел к ребятам.

— Сегодня утром вашей тренировкой снова будет чтение книг, — неспешно произнес Чжоу Пин. — Но вы должны читать предельно сосредоточенно, полностью погружаясь в книгу, стараясь тонко прочувствовать эмоции персонажей и стать ими. Понятно?

Линь Цие и остальные кивнули.

Каждый достал из картонной коробки по книге и вернулся на складной табурет. Сегодня Линь Цие выбрал книгу «Улыбающийся гордый странник». Пусть большую часть романа он уже читал в прошлом, это не мешало ему перечитать его заново.

Как и сказал Чжоу Пин, требовалось не просто читать, а полностью вжиться в персонажа.

Линь Цие глубоко вздохнул, открыл титульный лист и принялся внимательно вчитываться в строки.

Сам Чжоу Пин тоже взял книгу «Предание о героях, стреляющих в орлов», сел у входа на склад и углубился в чтение.

На складе воцарилась абсолютная тишина, лишь шорох переворачиваемых страниц время от времени разносился по воздуху.

Спустя несколько часов.

Линь Цие медленно закрыл книгу.

Глядя на обложку с указанием издательства и цены, он долго сидел в оцепенении, прежде чем пришел в себя.

На сердце смешались самые противоречивые чувства.

Он последовал совету Чжоу Пина и целиком примерил на себя роль Линху Чуна, пройдя вместе с ним через все перипетии сюжета и прочувствовав каждую его эмоцию... Никогда прежде он так не читал книги.

Однако той силы, которую, по словам Чжоу Пина, можно почерпнуть из истории, он так и не ощутил ни на йоту.

Линь Цие повернулся к товарищам и увидел на их лицах схожее выражение — глаза были полны бессильной досады.

Они уже собирались заговорить, как вдруг замерли на месте.

Там, у входа на склад, одинокая фигура, сидевшая в лучах солнца с книгой в руках...

Обливалась слезами.