Глава 459. Удар

Чжоу Пин посмотрел на свои пустые ладони, и удивление в его глазах стало ещё глубже.

А напротив него...

Толстяк Байли крепко вцепился в палочку, и в его глазах пылал неописуемый восторг!

Он выхватил палочку из рук самого Святого Меча!

Оно того стоило!

Пусть сейчас его наверняка жестоко изобьют, но в каком-то смысле он ведь одолел Святого Меча!

Чжоу Пин на миг опешил, но затем наконец пришёл в себя и молча достал из кармана вторую палочку...

Улыбка Толстяка Байли тут же застыла.

Спустя десять минут.

Толстяк Байли, получивший в одни ворота двадцать взбучек подряд, лежал на спине, тупо глядел в потолок над головой и перестал соображать.

Линь Цие и Цао Юань уволокли его с площадки, после чего третьим навстречу Чжоу Пину вышел Ань Цинъюй.

В прямом столкновении Ань Цинъюй был не слишком силён, к тому же он не стал пускать в ход такое сокрушительное оружие, как «Элегия», поэтому повторил участь Цао Юаня и Толстяка Байли — оказался под односторонним градом ударов.

Но, в отличие от тех двоих, чем сильнее Ань Цинъюю доставалось, тем больше он приходил в восторг!

Он неотрывно буравил взглядом фигуру Чжоу Пина, будто разглядывал редчайшее исчезающее существо; глаза его ярко блестели, а на лице читалось нетерпеливое желание препарировать оппонента.

От этого взгляда даже Чжоу Пину сделалось не по себе.

Когда тренировочный бой объявили оконченным, Ань Цинъюй заковылял к краю склада, оглядываясь через каждые три шага, словно ему было безумно жаль расставаться с Чжоу Пином.

— ...Следующий, — неторопливо произнёс Чжоу Пин.

Цзялань переглянулась с Линь Цие, поднялась с пола и с непринуждённым спокойствием вышла на середину площадки.

Она уже переоделась обратно в своё тёмно-синее ханьское одеяние; длинные чёрные волосы были перехвачены шнурком и свободно ниспадали до самой талии. Подняв белые руки, она встала в боевую стойку.

Качнувшись вперёд, она стремительно ринулась на Чжоу Пина.

Тот спокойно стоял на месте, совершенно не собираясь атаковать.

Цзялань настигла его в одно мгновение и тут же пустила в ход древнее рукопашное искусство: её кулаки замелькали с головокружительной скоростью, но Чжоу Пин лишь раз за разом уклонялся от ударов. Прошло секунд десять с лишним, и он, убедившись, что Цзялань полагается исключительно на кулаки, едва заметно покачал головой.

Он поднял правую руку; в воздухе эхом отозвался звон меча, и деревянная палочка невесомым движением устремилась к её ладони...

...и оказалась намертво зажата в руке Цзялань.

Чжоу Пин: ?

Деревянная палочка, источавшая грозную ци меча, была намертво стиснута в кулаке Цзялань, и лицо девушки даже не дрогнуло — будто она и вправду держала всего лишь обычную палочку.

Хрясь! — сжав пальцы, Цзялань прямо в кулаке сломала палочку пополам!

Чжоу Пин: ???

Чжоу Пин ошарашенно уставился на оставшийся в руке обломок. В следующее мгновение у самого его уха просвистел ветер от кулака; он мгновенно отпрянул назад, и в его взгляде на Цзялань уже читалось совсем иное.

Голыми руками поймать его ци меча?

Что за шутки?

Пусть это всего лишь палочка для еды, но вложенная в неё ци меча — это вовсе не игрушки!

Оценивающе оглядев Цзялань, Чжоу Пин просто отбросил обломок палочки в сторону, сложил указательный и средний пальцы на манер клинка и несколько раз рассёк воздух.

Грозная ци меча хлынула волнами и обрушилась на Цзялань, но та встала непоколебимо, точно Посох, усмиряющий море, не шелохнувшись в бушующем потоке ци меча — словно её обдувала не смертоносная сила, а обычный ветерок.

Слегка пригнувшись, Цзялань ринулась навстречу ци меча, крепко сжав кулаки.

— Клетка меча.

Едва слышно обронил Чжоу Пин, и вокруг него во все стороны вырвалось несколько мощных потоков ци меча. Они мгновенно вонзились в пол вокруг Цзялань, образовав невидимую темницу, намертво заперевшую её на месте.

Оказавшись в клетке, Цзялань изо всех сил попыталась сдвинуться, но безрезультатно.

После долгих бесплодных попыток она беспомощно вздохнула.

Чжоу Пин задумчиво посмотрел на неё, слегка взмахнул рукой, и клетка из ци меча растаяла без следа.

— Достаточно. Следующий.

Понурив голову, Цзялань вернулась к краю склада и села, совершенно не заметив, что остальные товарищи смотрят на неё как на сущего монстра.

— Сестра Цзялань... ну ты даёшь! — не сдержался её главный фанат Толстяк Байли. — Сражалась со Святым Меча больше пяти минут, осталась цела и невредима, да ещё и палочку ему переломала! Ну ты и сильна!

Услышав искреннюю похвалу Толстяка Байли, Цзялань чуть приподняла голову, и на её губах промелькнула улыбка.

Повернувшись к Линь Цие, она серьёзно произнесла:

— Будь осторожен.

— Угу.

Линь Цие кивнул, поднялся на ноги и зашагал к центру площадки.

Спустя десять минут.

Линь Цие, весь покрытый синяками и ссадинами, лежал навзничь на полу, смотрел в потолок над головой и предавался невесёлым думам...

Их силы находились в абсолютно несопоставимых весовых категориях.

У него не было столь ненормальной защиты, как у Цзялань, так что в бою против одного из Пределов человечества у него попросту не нашлось бы способа переломить ситуацию в свою пользу.

Линь Цие испробовал решительно всё: за исключением «Вместилища души», он пустил в ход практически все свои Запретные руины, однако на любую атаку Чжоу Пин отвечал одним-единственным взмахом меча, разрушая каждый выпад. На этот раз Линь Цие сполна ощутил, что такое абсолютная пропасть в силе.

Переглянувшись с Цао Юанем и Толстяком Байли, они прочли в глазах друг друга лишь горькую досаду.

Из всей пятёрки только Цзялань не получила ни единой царапины; остальных четверых отделали так, что они были готовы замкнуться в себе от уныния, но с этим ничего нельзя было поделать.

— На сегодня тренировка окончена, возвращайтесь и отдыхайте, — бросил Чжоу Пин и, не обращая внимания на реакцию Линь Цие и остальных, развернулся и ушёл к себе в комнату.

Линь Цие и его спутникам оставалось лишь переглянуться и, поддерживая друг друга, с трудом доковылять до своих комнат.

* * *

Тем же вечером.

Ярко светила луна, редки были звёзды.

Пятеро сидели на бетоне снаружи склада у разведённого костра, не проронив ни звука.

Кроме Цзялань, все четверо были замотаны бинтами, точно цзунцзы; понурив головы, они молча смотрели на огонь, погружённые в свои мысли.

Сегодняшняя тренировка так или иначе нанесла чувствительный удар по их настрою.

Выбравшись из Обители поста, они прошли через множество испытаний: первобытные леса, Фэнду, Туман в Гусу и даже разгром клана Байли. Каждый раз они справлялись собственными силами, отчего в них исподволь зародилась слепая уверенность в себе. Но сегодня эта уверенность разлетелась в прах.

Столкнувшись с истинно великой силой, они поняли, насколько на самом деле слабы, и этот удар оказался для них весьма тяжёлым.

— Как думаете... чем занят старший Святой Меча? — первым прервал молчание Толстяк Байли. — С тех пор как днём закончилась тренировка, он всё сидит взаперти у себя в комнате и даже ужинать не вышел.

— Не знаю, — покачал головой Линь Цие.

Он мог бы применить духовное восприятие и выяснить, что происходит в комнате Чжоу Пина, но перед лицом одного из Пределов человечества это было бы сродни попытке украсть колокол, зажав себе уши: едва бы его духовная сила потянулась к дому, как тот сразу бы всё понял.