Глава 448. Кто-то ждёт тебя

Город Гуаншэнь, бывшая база 010-го отряда.

Цао Юань не спеша спустился по лестнице. Сидевший в гостиной Толстяк Байли поднял голову и с тревогой спросил:

— Цие проснулся?

— Пока нет, — покачал головой Цао Юань. — Но ничего страшного, скорее всего, просто слишком вымотался. Цзялань сейчас сидит с ним в комнате.

— Ясно... — Толстяк Байли снова опустился на диван и поник, безучастно глядя в пол.

Цзо Цин взглянул на часы, поднялся с дивана и произнёс:

— Раз он ещё не проснулся, отложим разговор. Когда вернусь из Шанцзина, я найду его, и мы обстоятельно побеседуем.

— Так спешите? — удивился стоявший рядом Ань Цинъюй.

— В штабе ждут, когда я доставлю Байли Синя под суд. И пусть он уже мёртв, дело этим не закончится: совершённые им преступления всё равно необходимо доказать. — Цзо Цин повернулся к Мяо Су, которая в одиночестве сидела в гостиной, погружённая в оцепенение, и продолжил: — С таким свидетелем, как Мяо Су, судебный процесс должен пройти гладко. По крайней мере, от обвинений во взяточничестве и убийстве ему точно не уйти.

Несколькими часами ранее, осматривая место происшествия, Цзо Цин нашёл усыплённую Мяо Су в углу. Очнувшись, она рассказала обо всём, что касалось корпорации «Байли» и 010-го отряда, став одной из ключевых свидетельниц по этому делу.

— Мяо Су, нам пора, — позвал он её.

Мяо Су, отрешённо смотревшая на стену, уставленную бутылками с красным вином, очнулась, негромко отозвалась и медленно подошла к ним. Глаза её покраснели.

Подойдя к Толстяку Байли, она помедлила секунду, но всё же посмотрела ему в глаза:

— Сяо Тумин, не переживай. Я обязательно добьюсь справедливости для тебя.

— Сестра Мяо Су... — Толстяк Байли взглянул на её осунувшееся лицо, и к горлу подступил горький ком. — Спасибо тебе.

— И ещё кое-что важное.

Цзо Цин словно вспомнил о чём-то, и лицо его стало предельно строгим.

— Хочу, чтобы вы морально подготовились...

— Подготовились? — недоумённо переспросил Цао Юань. — К чему?

— Даже если суд над Байли Синем пройдёт гладко и все его преступления подтвердятся, то, что натворили вы, всё равно грубо нарушает принципы Ночных стражей, — веско произнёс Цзо Цин. — Сделав скидку на то, что вы мои подчинённые, я изо всех сил постараюсь замять кое-какие вещи: например, нанесение тяжких увечий Байли Синю, освобождение зловещего существа сверхвысокой опасности и дерзкое нападение на меня, возглавляющего Управление специальных операций...

При последних словах он свирепо зыркнул на Толстяка Байли, и тот сконфуженно опустил голову.

— Но некоторые вещи замять не выйдет. Вы устроили погром в клане Байли на глазах у огромного числа простых людей, разнесли целый этаж, убили двенадцать служителей запретных предметов... И главное — вы убили Байли Цзина, человека, не имевшего прямого отношения к этому делу.

Будь то подделка документов или покушение на жизнь Байли Тумина — за всем этим единолично стоял Байли Синь. Так что с точки зрения закона Байли Цзин не совершил никакого преступления. Он был всего лишь обычным человеком.

Я понимаю: по-человечески он заслуживал смерти. Но далеко не всё в этом мире измеряется чувствами, и вы должны это понимать.

Толстяку Байли и Цао Юаню нечего было возразить.

— Так какое же наказание нас ждёт? — спокойно спросил Ань Цинъюй.

— Наказание определяю не я, решать будет штаб. Я могу лишь попытаться смягчить его... Однако вам лучше приготовиться к тому, что вы лишитесь права стать пятым особым отрядом.

После этих слов Цзо Цина в гостиной воцарилась гробовая тишина.

Лишиться права стать особым отрядом?..

Сидевший на диване Толстяк Байли опустил голову и крепко сжал кулаки. Жгучее чувство вины и раскаяния затопило его душу, всё тело неудержимо задрожало.

На его плечо опустилась ладонь и слегка похлопала.

Цао Юань стоял за спинкой дивана.

— Насколько велика эта вероятность? — медленно спросил он.

— Если судить объективно — очень велика, — тяжело вздохнул Цзо Цин. — Так называемый резервный отряд — это кандидаты в особый отряд, находящиеся на этапе наблюдения. И главное здесь — именно слово «наблюдение». По тому, как вы покажете себя за этот период, оценивается ваша готовность стать пятым особым отрядом. Ваша внутренняя стойкость и принципы поведения — точно такие же важнейшие критерии отбора.

Особые отряды слишком важны для Ночных стражей. Если высшее руководство решит, что ваш моральный облик не позволяет носить звание особого отряда, вас, разумеется, лишат этого права. Ведь никто не хочет появления особого отряда, действующего вразрез с принципами Ночных стражей.

Цао Юань помолчал немного и глубоко вздохнул:

— Хорошо. Мы поняли.

— До тех пор пока штаб не вынесет окончательный вердикт, все ваши задания аннулируются. Как только появится решение, я вернусь и сообщу вам. На этот период вам строго запрещено покидать пределы города Гуаншэнь. Вам всё ясно? — строго предупредил Цзо Цин.

— Ясно.

Цзо Цин кивнул и вместе с Мяо Су вышел из особняка.

В притихшей гостиной Толстяк Байли поднял взгляд на Цао Юаня и Ань Цинъюя и сиплым голосом произнёс:

— Простите меня...

— Тебе не за что извиняться, ты здесь жертва, — утешил его Цао Юань. — Раз уж мы обнажили клинки в зале, значит, были готовы пожертвовать всем.

— Но мы ведь с таким трудом дошли до этого момента... — растерянно пробормотал Толстяк Байли. — Звание особого отряда было уже на расстоянии вытянутой руки...

— Если честно, будем мы особым отрядом или нет, для меня не так уж важно, — пожал плечами Цао Юань.

— А Цие? Он ведь должен был стать командиром особого отряда...

— Думаешь, ему до этого есть дело? — перебил Цао Юань.

— ... — Толстяк Байли замялся. — Пожалуй, и правда не особо... А Цзялань?..

— По-твоему, она вообще понимает, что такое особый отряд?

— ...А Цинъюй?

— По мне, так Цие привлекает куда сильнее, — Ань Цинъюй поправил очки. — Может, выкроите минутку, усыпите его и дадите мне провести вскрытие?

— ...

На губах Толстяка Байли мелькнула горькая усмешка:

— Ну вы даёте...

— Хватит об этом, тебе пора переодеться, — Цао Юань похлопал его по плечу.

— Переодеться? — опешил Толстяк Байли. — Зачем переодеваться?

Цао Юань приподнял бровь и указал пальцем на настенные часы:

— Неужели ты забыл? Сегодня. В Гуаншэне. Кое-кто ждёт тебя.

Услышав эти слова, Толстяк Байли так и застыл на месте. В его памяти всплыло обещание, которое они дали друг другу у больничной койки в Гусу...

Воспоминание было столь отчётливым, но в то же время казалось бесконечно далёким, словно из прошлой жизни.

— Я...

Толстяк Байли опустил голову. В глянцевой напольной плитке чётко отражалось его лицо. Он долго вглядывался в собственное отражение и наконец медленно закрыл глаза.