Глава 438. Байли и Байли

— Делай то, что хочешь делать, и убивай тех, кого хочешь убить.

Линь Цие крепче сжал в руках парные клинки и окинул взглядом многочисленных служителей запретных предметов перед собой:

— Всех врагов, что встанут у тебя на пути, я возьму на себя.

Линь Цие перевернул ладонь. Вспыхнуло сияние магии призыва, и над его рукой безмолвно завис серебряный Кубик Рубика.

Кубик Рубика Хаоса повернулся, и планировка всего сто шестьдесят шестого этажа окончательно перемешалась в полнейший беспорядок.

У восьми служителей запретных предметов ранга «Море», бывших здесь изначально, Толстяк Байли только что отобрал все запретные предметы. Теперь они были полностью лишены боеспособности, и Девятое место Адептов устроил им форменную резню, выкашивая одного за другим.

С учетом того, что Девятое место Адептов только что, воспользовавшись моментом, прикончил Овна и Деву, из двенадцати служителей запретных предметов способность сражаться сохраняли лишь парящий в воздухе Лев да Стрелец ранга «Безмерный».

Увидев, что Байли Синь с сыном оказались в опасности, Стрелец тут же рванулся к помосту, но пространство вокруг него закрутилось, и в следующий миг его перенесло прямо к Девятому месту Адептов, продолжавшему резню.

— О? — Девятое место Адептов с удивлением посмотрел на внезапно возникшего перед ним Стрельца. — Ты тоже пришел сдохнуть?

Лицо Стрельца помрачнело.

……

Вжих!..

Сквозь пролом в перекрытии метнулась тень. Лев с мечом кинетической энергии в руке приземлился перед помостом и мрачно уставился на Толстяка Байли и Линь Цие.

Линь Цие огляделся по сторонам:

— Похоже, это последний. Противник непростой... Справишься с отцом и сыном одновременно? — с легким беспокойством спросил Линь Цие, взглянув на стоящего за спиной Толстяка Байли.

— Да, — кивнул Толстяк Байли. — Мои Запретные руины — естественный враг клана Байли. Не волнуйся.

— Хорошо.

В руке Линь Цие вновь повернулись грани Кубика Рубика Хаоса, и силуэты юноши и Льва тут же исчезли, перенесенные в другое место.

Перед Толстяком Байли больше не осталось преград. Он зашагал вперед, медленно приближаясь к стоявшему под помостом Байли Цзину.

При виде приближающейся залитой кровью фигуры в добродушно ухмыляющейся маске Чжу Бацзе лицо Байли Цзина залила мертвенная бледность. Зрелище того, как Толстяк Байли в мгновение ока отобрал все запретные предметы, потрясло его слишком сильно. Глядя на восемь запретных предметов, парящих вокруг противника, Байли Цзин оцепенело отступал назад.

Он испугался.

В конце концов, он был всего лишь дельцом. На деловом поприще он мог повелевать ветрами и тучами, но что касалось боевых навыков... он и в подметки не годился Толстяку Байли.

Хотя его с детства учили обращаться с запретными предметами, это были лишь рутинные тренировки; он никогда не участвовал в настоящей смертельной схватке. Да и по изначальному плану ему вовсе не требовалось сражаться самому: стоило лишь позволить Толстяку Байли пройти через самое тяжелое за него, чтобы затем просто занять его место и присвоить себе его личность.

Не будь раньше запечатана духовная сила Толстяка Байли, не будь он уверен в успехе на все сто процентов, он бы ни за что не посмел поднять на него руку.

А теперь не смел и подавно.

— Чего ты пятишься? — негромко произнес Толстяк Байли из-под добродушно ухмыляющейся маски Чжу Бацзе. — Разве ты не хотел убить меня снова? Я прямо здесь... Хватит смелости убить?

Байли Цзин сглотнул слюну. Он уже отступил до самого края помоста. Подняв бледное лицо к стоящему на возвышении Байли Синю, юноша пролепетал:

— Отец... это...

Байли Синь нахмурился и холодно хмыкнул:

— И это вся твоя смелость? Как с такой трусостью ты собираешься войти в руководство Ночных стражей? Ты меня разочаровал.

— Н-нет, отец, дело не в этом! — торопливо залепетал Байли Цзин. — Он... он ведь отбирает мои запретные предметы! Мои артефакты против него бесполезны, это же несправедливо!

Байли Синь долго щурился, глядя на Толстяка Байли, а затем бросил в руки Байли Цзину свое золотое копье. Поколебавшись мгновение, он достал из пустоты старые потрепанные деревянные ножны для меча и повесил их за спину Байли Цзину.

— Ты должен знать эти два экспоната из коллекции. В них вложена моя духовная сила, так что забрать их он не сможет, — спокойно произнес Байли Синь. — Хоть при нем и немало запретных предметов, но, кроме [Лазурно-нефритового доспеха], порядковые номера остальных невысоки, и с этими двумя сокровищами им не сравниться.

Ты сын, которого я, Байли Синь, взрастил собственными руками. Если даже с ними ты не одолеешь это ничтожество, значит, ты попросту недостоин стать главой клана Байли и тем более не имеешь надежды войти в руководство Ночных стражей.

А если ты не способен войти в руководство Ночных стражей, то в твоем существовании больше нет никакой ценности...

Услышав последнюю фразу, Байли Цзин содрогнулся, а в его глазах проступил неподдельный ужас.

— Я одержу победу! Отец! Я обязательно одержу победу! — Байли Цзин судорожно сжал в пальцах золотое копье. — Я докажу вам, что сильнее этого ничтожества! Что я куда больше достоин быть вашим сыном!

Стиснув зубы, он сорвался с места и бросился на Толстяка Байли.

Толстяк Байли не отводил взгляда от глаз Байли Синя и с холодной усмешкой произнес:

— Значит, ты способен быть настолько бессердечным даже к собственному родному сыну... Неужели в твоих глазах кроме выгоды и впрямь ничего не существует?

— В этом обществе выгода превыше всего. Лишь поистине хладнокровный человек способен возвыситься над всеми смертными, — ответил Байли Синь.

Байли Цзин сорвал очки в золотой оправе, отшвырнул их в сторону и с молниеносной быстротой нанес выпад копьем!

Грохот!..

С острия копья вырвался мощный столб золотого света, в мгновение ока пронзивший весь сто шестьдесят шестой этаж и устремившийся в открытое небо. Чудовищная остаточная мощь разошлась вокруг столба волнами, плавя ближайшие стены.

Силуэт Толстяка Байли проявился на темной рыбе Инь диаграммы Тайцзи.

В его глазах мелькнула вспышка. Перстень из лазурного нефрита на большом пальце стремительно распался на части и развернулся в полный комплект лазурно-нефритовых доспехов, мягко покрывших тело Толстяка Байли. Сзади доспеха свешивался изодранный плащ; в одной руке он держал драгоценный сосуд, в другой сжимал деревянную линейку длиной больше метра.

Парящее у него за спиной кровавое око бесследно исчезло, а затем медленно распахнулось прямо на маске Чжу Бацзе...

Мутный луч духовной силы вырвался из зрачка и стремительно ударил в тело Байли Цзина!

Гу-у-ум!..

Деревянные ножны за спиной Байли Цзина внезапно дрогнули, и луч духовной силы, еще даже не коснувшись его тела, был намертво рассеян прямо в воздухе!

Байли Цзин не сводил глаз с Толстяка Байли: стоило силуэту толстяка возникнуть, как он тут же бил копьем в ту точку. Золотые световые столбы один за другим пробивали верхний ярус главного здания, отчего весь последний этаж заходил ходуном.

Скри-и-ип!..

Стальная арматура, державшая перекрытия верхнего этажа, глухо загудела; с потолка посыпались крошки и обломки. Немногие уцелевшие несущие колонны уже не выдерживали тяжести этажа, покрываясь густой сетью трещин.

Байли Синь слегка нахмурился и сделал легкий шаг вперед. Мелкие черные песчинки разошлись из-под его ног подобно приливу, хлынув в несущие колонны, и сотрясавшийся, готовый вот-вот рухнуть верхний этаж наконец кое-как стабилизировался.