Глава 408. Брат-толстяк

Спустя некоторое время Толстяк Байли, довольный и сияющий, вышел из храма с двумя сандаловыми оберегами в руках.

Скучавший у стены Цао Юань вскинул бровь, увидев его:

— Так быстро управился? Где обереги? Дай взглянуть.

— Держи, — протянул оба оберега Толстяк Байли. Он усмехнулся и, уперев руки в бока, произнес: — С этой штукой у моего отца вся оставшаяся жизнь пройдет как по маслу, никакое зло к нему не подступится!

Цао Юань опустил взгляд на сандаловую плашку в руке: на обратной стороне были аккуратно вырезаны три крупных иероглифа — «Байли Синь». Перевернув ее лицевой стороной, он увидел густо вырезанные надписи: «непрестанного возвышения», «ста лет жизни», «удачи во всех делах», «полного дома злата и нефрита», «защиты от всякого зла», «чистого сердца и душевного покоя»...

Глядя на эту рябившую в глазах резьбу, Цао Юань почувствовал, как у него бешено задергался уголок рта.

— Что такое? Оберег не годится? — забеспокоился Толстяк Байли, заметив странное выражение лица Цао Юаня. — В монашеских делах ты у нас специалист. Если что-то не так, только скажи, я вернусь и попрошу заменить...

— Оберег... хороший, — помолчав немного, с трудом выдавил Цао Юань.

— Ну и славно! — весело спрятал оба оберега в карман Толстяк Байли. — Один подарю Мо Ли, другой — отцу. Идеально!

Он огляделся по сторонам и, обнаружив, что рядом только Цао Юань и Ань Цинъюй, озадаченно спросил:

— Кстати, а где Цие и сестра Лань?

— Цзялань только что утянула Цие с собой, купила несколько палочек благовоний и пошла туда, — указал направление Ань Цинъюй.

— Туда? — Толстяк Байли почесал затылок, глядя на видневшийся вдали храм. — Пошли поклониться Будде?

— Вроде бы, — кивнул Цао Юань.

— Зная характер Цие, он бы вряд ли пошел бить поклоны Будде, так что молиться, скорее всего, собралась сестра Лань...

Толстяк Байли будто что-то сообразил, обернулся и переглянулся с Цао Юанем. Взгляды обоих вмиг сделались странными.

Не прошло и пары минут, как Линь Цие вернулся, ведя за собой поникшую Цзялань.

— Цие, вы куда ходили? — спросил Толстяк Байли.

— Цзялань захотела возжечь благовония и попросила меня пойти с ней, — спокойно ответил Линь Цие.

— О... И ты тоже возжег?

— Нет, я просто стоял рядом и смотрел, как она ставит благовония.

— А что она загадала? — с осторожностью поинтересовался Толстяк Байли.

Линь Цие немного помолчал:

— Что загадала, не знаю, но стоило ей склониться в поклоне, как благовония гасли сами собой... И так три раза подряд.

Толстяк Байли:

— ...

Он повернулся к явно расстроенной Цзялань и тихо вздохнул.

— Куда дальше? — спросил Цао Юань.

Глаза Толстяка Байли блеснули:

— В больницу, проведать Мо Ли! Заодно и оберег ей отдам!

Стоявший рядом Ань Цинъюй пожал плечами:

— Идите без меня, мне еще нужно вернуться и заняться экспериментами.

— Я тоже не пойду, — сказал Линь Цие. — В 017-м отряде кое-кто видел мое лицо, и если я пойду, меня узнают. Ступайте сами и передайте Мо Ли привет от меня.

— Ладно, — Толстяк Байли повернулся к Цао Юаню и Цзялань. — Тогда идем втроем!

***

Больница.

У палаты Мо Ли.

Тощий мужчина, Сунь Луань и Цянь Хаожань сидели в ряд на скамейке и лениво переговаривались.

— Как думаете... те люди в масках героев романа «Путешествие на Запад» — и правда особый отряд? — не удержался от вопроса Сунь Луань. — То лапают, то руки ломают... Почему они больше смахивают на каких-то бандитов?

— Насчет бандитов не знаю, но извращенцы среди них точно имеются, — уверенно заявил тощий мужчина.

— А мне кажется, ступени развития у нас примерно одинаковые, но почему-то... они все равно сильнее нас, — вздохнул Цянь Хаожань. — Наверное, это и есть те самые легендарные гении.

— Гениальный мужик-извращенец.

— Гениальная ломательница рук.

Тощий мужчина и Сунь Луань переглянулись и дали друг другу пять, сойдясь во мнении.

В этот момент из дальнего конца коридора не спеша показались три фигуры.

Толстяк Байли шел, поглядывая на дверные таблички, и дошел до палаты Мо Ли. Он уже протянул руку, чтобы постучать...

— Погодите! — вдруг окликнул его Сунь Луань. Он поднялся со скамейки и внимательно оглядел троицу: — Вы кто такие?

— А, мы друзья Мо Ли, — ответил Толстяк Байли. Заметив знакомое лицо, он расплылся в улыбке: — Услышали, что она ранена, вот и пришли навестить.

Услышав это, Сунь Луань и двое других переглянулись; во взгляде каждого отразилось недоумение.

С каких это пор у Мо Ли появились друзья в Гусу?

— Тогда подождите снаружи, ей сейчас меняют повязку, — сказал Сунь Луань.

— Хорошо, конечно.

Толстяк Байли вежливо кивнул и вместе с Цзялань и Цао Юанем сел на скамейку напротив Сунь Луаня и остальных.

Взгляды шестерых встретились, и в воздухе повисла тишина...

Словно почувствовав неловкость повисшей паузы, тощий мужчина вежливо улыбнулся. Цао Юань с товарищами молча смотрели на сидевшую напротив троицу, и их лица тоже озарились лучезарными улыбками.

— Эй, а почему мне кажется... что они какие-то знакомые? — придвинувшись к уху Цянь Хаожаня, шепнул Сунь Луань.

— Да нет, — озадаченно повернулся Цянь Хаожань. — Я их никогда не видел. Может, показалось?

Сунь Луань с подозрением покосился на них:

— Может быть...

— А ведь если подумать, мне после твоих слов они тоже показались знакомыми, — вполголоса заметил тощий мужчина. — Особенно этот толстяк...

— С толстяком еще ладно, а вот девица мне точно кого-то напоминает.

— Брось, тебе любая девица кажется знакомой.

— И то верно...

— Кстати, говорю вам: у той ненормальной, что ломает руки, хватка зверская! Она едва крутанула — и руку мне сломала... Вот бы узнать, какая рожа у нее под маской.

— С такой-то силой? Небось женщина-богатырь с густой щетиной на лице?

— Не обязательно. Может, это вообще мужик, просто грудные мышцы чересчур накачаны.

— Резонно!

— ...

Шепотки этой троицы Толстяк Байли и остальные слышали до единого слова.

Толстяк Байли украдкой скосил взгляд: на губах Цзялань блуждала улыбка, она спокойно смотрела на болтавшую троицу, но ее пальцы сжимали поручень все сильнее, оставляя на нержавеющей стали отчетливые вмятины от пальцев.

Толстяк Байли сглотнул слюну и торопливо вскочил.

— Эй, братцы! Я погляжу, вы ведь местные, из Гусу? Ну-ка, ну-ка, примите скромный подарок в знак уважения! — Толстяк Байли достал из кармана трое часов «Ролекс» и с улыбкой подошел к ним.

***

Спустя три минуты.

— Мо Ли, ты тогда отдыхай, а я пойду? — помахала рукой лежавшей на койке Мо Ли Чжэнчжэн и толкнула дверь.

Едва шагнув в коридор, она застыла как вкопанная.

Сунь Луань и двое его товарищей обступили знакомого толстяка, раскатисто хохотали, по-свойски хлопали его по плечам, братаясь напропалую, и оживленно болтали.

— Брат-толстяк! Я тебе так скажу: до недавнего времени у меня было предвзятое отношение к толстякам, но встретив тебя, я понял, как ошибался, судя обо всех по внешности! Ведь хороших людей на свете куда больше! — воодушевленно вещал тощий мужчина, на чьем запястье сверкал новенький «Ролекс».