Глава 409. Уговор

Увидев, что Чжэнчжэн вышла из палаты, Толстяк Байли обернулся, помахал троим «закадычным друзьям» и сразу же прошёл внутрь.

Чжэнчжэн нахмурилась: когда Толстяк Байли проходил мимо, она внимательно вгляделась в его профиль, и во взгляде её мелькнуло недоумение.

Хлоп!

Войдя в палату, Толстяк Байли завёл руку за спину и запер дверь изнутри на замок.

Чжэнчжэн со странным выражением лица повернулась к сидевшим на стульях Сунь Луаню и двоим остальным:

— Кто это?

— А, вроде бы друг Мо Ли, — пояснил Сунь Луань. Подумав секунду, он добавил: — И парень весьма щедрый...

* * *

Увидев вошедшего Толстяка Байли, Мо Ли сначала опешила, но затем на её лице появилась беспомощная улыбка.

— А ты смельчак, раз заявился сюда. Они же все снаружи! Не боишься, что тебя узнают и хорошенько накостыляют?

— Да пусть хоть накостыляют! Даже если переломают мне ноги, я и на инвалидной коляске прикачу, лишь бы тебя увидеть, — улыбнулся Толстяк Байли.

Услышав это, Мо Ли слегка покраснела и невольно отвернулась.

— Мо Ли, я приготовил тебе подарок, — Толстяк Байли подошёл, сел у кровати и, достав из кармана изящную подарочную коробочку, протянул её девушке.

Взглянув на коробочку, Мо Ли со странным выражением лица спросила:

— Это ведь не какие-нибудь «ролексы»?

— Нет-нет-нет! Открой, сама увидишь, — замахал руками Толстяк Байли.

Мо Ли открыла коробочку. Внутри, аккуратно уложенный в поролоновую подложку, лежал увесистый сандаловый оберег. Девушка слегка растерялась и подняла взгляд на Толстяка Байли.

— Сегодня я специально ходил в храм вымолить для тебя этот оберег, — хихикнул Толстяк Байли. — Сказать по правде, мне пришлось немало помозолить язык, чтобы тот монах согласился вырезать побольше пожеланий. Таких во всей Великой Ся всего два, а с твоим именем — так и вовсе один-единственный.

Глядя на улыбку Толстяка Байли, Мо Ли на миг растерялась. Она опустила глаза и достала увесистую деревянную плашку. На лицевой стороне густо, словно муравьи, были вырезаны одно за другим пожелания:

«Благополучия на века», «вечной радости», «вечной юности», «да отступит всякое зло»...

Она заворожённо смотрела на сандаловый оберег в руках и лишь спустя некоторое время перевернула его. На обратной стороне красовались четыре аккуратно вырезанных иероглифа:

— Мо Ли — жёнушка.

Правда, выглядели они совсем не одинаково.

Сверху имя «Мо Ли» было вырезано резцом, штрих за штрихом — чёткие, уверенные линии явно принадлежали руке мастера каллиграфии.

А вот слово «жёнушка» снизу было небрежно приписано чёрным маркером: корявые каракули походили на закорючки младшеклассника и в сравнении с резьбой повыше буквально резали глаз.

— Какая я тебе ещё жёнушка! — Мо Ли отложила деревянную плашку, сердито зыркнула на Толстяка Байли и раздражённо процедила.

— Ой, да не обращай внимания на мелочи! — добродушно заулыбался Толстяк Байли, строя из себя саму невинность. — Я просил монаха вырезать все четыре иероглифа, но тот упёрся и ни в какую! В итоге согласился только на «Мо Ли», а второе слово я уже сам приписал.

— Лишняя самодеятельность! — смущённо и сердито выпалила Мо Ли и стукнула его кулаком в грудь.

Сил она вложила немного, но от переизбытка чувств удар всё равно получился ощутимым.

Получив тычок, Толстяк Байли согнулся и пару раз кашлянул, а затем принялся растирать ушибленное место и, не переставая улыбаться, вновь взглянул на неё:

— Ну так как? Подарок понравился?

Мо Ли фыркнула:

— Если стереть слово «жёнушка», то ещё куда ни шло.

— Всё равно же маркером написано! Если совсем не нравится, возьми да сотри! — с обидой протянул Толстяк Байли.

— ...Вот так-то лучше!

— Раз уж тебе понравился этот единственный во всей Великой Ся подарок, может, в ответ согласишься на одно моё условие? — с хитрым видом придвинулся к ней Толстяк Байли.

— Какое ещё условие?

— Через три дня у отца день рождения, и мне нужно вернуться домой, отпраздновать юбилей старика, — с улыбкой заговорил Толстяк Байли. — Поехали со мной! А когда отпразднуем, я познакомлю тебя с отцом...

— И не мечтай! — решительно отрезала Мо Ли. — Ни за что на свете я не поеду знакомиться с твоим отцом...

Сказав это, она на миг заколебалась и куда тише добавила:

— Вот если просто съездить в Гуаншэнь развеяться... над этим ещё можно подумать.

— Договорились!!

Толстяк Байли от восторга вскочил на ноги:

— Поедешь со мной в Гуаншэнь, и я устрою тебе отличный отдых на несколько дней!

Мо Ли со странным выражением лица посмотрела на него: почему-то возникло ощущение, будто она попалась в расставленную ловушку.

— Мне нужно залечивать раны, так что с тобой я не поеду, — зыркнула она на него. — В день, когда ты отпразднуешь юбилей отца, я сама прилечу в Гуаншэнь на самолёте... И в тот же день вернусь обратно!

Услышав это, Толстяк Байли огорчённо вздохнул.

— Не устраивает — тогда вообще никуда не полечу.

— Нет-нет, договорились! — испугавшись, что она передумает, поспешно выпалил Толстяк Байли. — Только в тот день прилетай ко мне в Гуаншэнь пораньше. Клянусь, нагуляешься от души, а потом я сам провожу тебя обратно.

Мо Ли посмотрела ему в глаза, и уголки её губ чуть приподнялись:

— Ладно.

* * *

Город Гусу, съёмная квартира на одной из окраин.

Линь Цие внимательно наблюдал за Ань Цинъюем, который деловито собирал анатомический стол, и не удержался от вопроса:

— Значит, препарировав призрачное дитя десяти отсечений, ты получил способность создавать клонов?

Ань Цинъюй немного подумал:

— Нельзя назвать это способностью. Скорее, я просто освоил способ создавать клонов, но ограничений здесь немало. Чтобы создать клона, требуется огромное количество научного оборудования, так что где попало этим не займёшься. К тому же на каждое тело уходит куча времени.

Вдобавок, поскольку у меня нет способа разделить сознание, я могу лишь целиком переносить свой разум в тело клона. А это значит, что одновременно могу управлять только одним телом.

— И всё же это поразительно... — с чувством произнёс Линь Цие. — Неудивительно, что ещё в Обители поста ты заявлял, будто тамошние стены тебя не удержат. Оказывается, всё это время там находился всего лишь твой клон.

Ань Цинъюй поднял взгляд на Линь Цие и застенчиво улыбнулся.

— Выходит, и тот, кто сейчас передо мной, — это очередной клон... или твоё основное тело? — снова спросил Линь Цие.

— Угадай, — с улыбкой отозвался Ань Цинъюй.

— Полагаю, ответ мне уже известен, — горько усмехнулся Линь Цие.

— Кстати, труп Бель-Кланда ведь с тобой? — спохватился Ань Цинъюй, и в его глазах вспыхнул странный блеск. — Не дашь мне сначала препарировать его?

Уголок рта Линь Цие слегка дёрнулся. Тяжело вздохнув, он передал тело Бель-Кланда Ань Цинъюю и с нажимом предупредил:

— Как закончишь вскрытие, не забудь вернуть. Оно мне ещё пригодится.

— Понял!