Глава 389. 017-й отряд

— И почему я обязательно должен быть в маске Чжу Бацзе? — повесил голову Толстяк Байли. Под добродушно ухмыляющейся свиной мордой его пухлое лицо выражало глубочайшую обиду.

Цао Юань в маске монаха Ша похлопал его по плечу и утешил:

— Радуйся, что тебе Ли Куя не досталось!

Рядом с ними Цзялань едва заметно застыла.

— Кхе-кхе... — почесал затылок Толстяк Байли. — Если так подумать, Чжу Бацзе вроде и неплох... По крайней мере, он посветлее Ли Куя.

В этот момент троица шла в противоположном от Линь Цие и его спутника направлении. Они двигались в глубь Тумана по тропе возле раскинувшегося в центре города Гусу огромного озера, очертаниями напоминавшего золотого петуха. Неподалёку на набережной переливалось яркими огнями колесо обозрения, однако кабинки его пустовали — вокруг не было ни единой души.

— Старина Цао, как думаешь... Через пару дней у отца день рождения, что мне ему подарить? — в нерешительности произнёс Толстяк Байли, словно вспомнив о чём-то важном.

— А что он любит?

— Да вроде ничего... Он из тех вечно угрюмых трудоголиков, которые только и думают что о корпорации и запретных предметах, а до всего остального им дела нет. Сколько себя помню, ни разу не видел, чтобы он улыбался.

— Ни разу? Даже тебе?

— Ни разу, — вздохнул Толстяк Байли. — Сдаётся мне, моё появление на свет — всего лишь прекрасная случайность его молодости...

Цао Юань внимательно смерил Толстяка Байли взглядом:

— Ну, случайность-то однозначно, а вот насчёт «прекрасной»...

— ...

— Полагаю, при положении твоего отца дарить то, что покупается за деньги, не годится. В конце концов, он самый богатый человек во всей Великой Ся, — задумчиво произнёс Цао Юань.

— А что вообще нельзя купить за деньги? — почесал затылок Толстяк Байли.

Цао Юань призадумался:

— Может, когда закончим задание, сходишь в храм и попросишь для него оберег?

— Оберег?

— Оберег, который сын лично просит за родителей, во всём мире можно считать единственным в своём роде, — сказал Цао Юань. — К тому же в нём будут твои искренние добрые пожелания. Ему должно понравиться... В конце концов, какому отцу не хочется, чтобы собственный ребёнок проявлял сыновнюю почтительность?

При этих словах глаза Толстяка Байли тут же загорелись:

— А ведь отличная мысль!.. В Гусу как раз немало храмов. Как только задание по зачистке закончится, сразу пойду и вымолю такой.

Они шли вперёд, неспешно переговариваясь, а Цзялань молча слушала рядом, и на её губах то и дело мелькала слабая улыбка.

Дон-н—!

Под тёмным небом внезапно раздался звонкий, протяжный звук гучжэна.

Все трое разом застыли.

Спокойную гладь озера внезапно рассекло, словно невидимый клинок пронёсся по воде. В мгновение ока он раскрошил каменную ограду на набережной и возник прямо перед ними!

Зрачки Цзялань резко сузились. Стремительно шагнув вперёд, она заслонила парней и протянула бледную ладонь, готовясь схватить невидимое лезвие!

Невидимый клинок без лишних затей ударил в её ладонь. Порыв ветра взметнул широкие рукава её синего ханьфу, разметал чёрные волосы. Цзялань слегка нахмурилась и перевела взгляд на озеро Серебряного Петуха (Иньцзи), в самый его центр.

Там, неизвестно когда появившись, на украшенной праздничными фонариками прогулочной лодке сидела изящная фигура в тёмно-красном плаще. Перед ней стоял резной гучжэн, а кончики её пальцев замерли в воздухе.

— Это же... — вытаращил глаза Толстяк Байли.

— Из 017-го отряда... — начал было Цао Юань, но Толстяк Байли не дал ему закончить и восторженно завопил:

— Красотка!!

— ... — Цао Юань с досадой замолчал.

— Какая стать... Правду говорят, Гусу славится красавицами, ой правду, — с придыханием протянул Толстяк Байли.

Цзялань обернулась и свирепо зыркнула на него.

Толстяк Байли неловко кашлянул, спрятал восхищённый взгляд и с серьёзным видом заговорил:

— Если я не ошибаюсь, её уже осквернил этот так называемый бэйлэ. Дозвольте же молодому господину спасти её из пучины бед!

Цао Юань закатил глаза:

— Тоже мне, догадался! Это Ань Цинъюй всё вычислил!

— Плевать! — на цепочке на груди Толстяка Байли сверкнул золотой луч, обратившись в золотой летающий меч. Юноша ступил на него и сияющим росчерком полетел к лодке посреди озера.

— Не бойся, красавица, молодой господин идёт на выручку!

Едва Толстяк Байли пролетел половину расстояния над озером, как вновь раздалась череда ударов по струнам гучжэна!

Дон-дон-дон—!!

Каждый раз, когда пальцы незнакомки касались струн, под звон инструмента с них срывалось острейшее звуковое лезвие, со свистом рассекающее воздух.

На решительном лице Толстяка Байли читалась непоколебимая уверенность. Он выхватил из кармана метлу из сухостоя и изо всех сил взмахнул ею навстречу летящим звуковым клинкам!

Ураганный вихрь вперемешку с пляшущими молниями хлынул с конца «Свитка ветра и грома» и столкнулся со звуковыми лезвиями. Невидимая взрывная волна разорвалась перед ними, взметнув на озере внизу огромный дугообразный вал воды.

Сжимая в руке метлу и мчась на летающем мече, Толстяк Байли пробил стену белой пены и неудержимо понёсся к лодке!

— Столь слабой атакой молодого господина не остановить! — уверенно усмехнулся он.

На прогулочной лодке фигура на мгновение замерла... а затем извлекла из-под гучжэна два начищенных до блеска медных гонга...

Лицо Толстяка Байли мгновенно окаменело.

БАМ-М-М—!!!

Оглушительный, режущий слух грохот гонгов разорвал тишину над озером. Чудовищная буря звуковых лезвий буквально взорвала поверхность воды вокруг лодки и в тот же миг сшибла летевшего в воздухе Толстяка Байли. Вместе с метлой его снесло с летающего меча, отбросило спиной вперёд на несколько десятков метров над водой, и он с громким всплеском скрылся под водой, разогнав широкие круги ряби.

На берегу лицо Цао Юаня переменилось. Метнувшись в сторону, он присел за каменной стеной. В следующее мгновение град звуковых лезвий ударил прямо в каменную кладку, оставив глубокие борозды.

— Откуда у неё вообще гонги?! — не сдержал возмущения Цао Юань. — Это же совсем не вяжется с её образом!

Цзялань непоколебимо стояла под шквалом звуковых клинков. Нахмурившись, она наблюдала за происходящим, словно решая, стоит ли идти на выручку пухляшу.

Внезапно она почувствовала, будто её что-то кольнуло.

Девушка опешила, машинально похлопала себя по плечу и как ни в чём не бывало продолжила смотреть вперёд.

Затем укол повторился.

На сей раз она быстро повернула голову, провела рукой по плечу — и обнаружила в пальцах тончайшую нить. Во взгляде Цзялань отразилось недоумение.

Что это такое?

— А?..

Рядом Цао Юань резко вздрогнул. Его рука, мелко дрожа, помимо воли начала подниматься.

Он нахмурился, изо всех сил пытаясь подчинить собственное тело, но оно будто перешло под чужой контроль и совершенно отказывалось слушаться.

— Плохо дело! — помрачнел Цао Юань.

Вскинув взгляд, он увидел на крыше стоящего неподалёку здания тощего как щепка юношу в тёмно-красном плаще. Тот стоял, чуть согнув пальцы, словно управлял невидимой марионеткой.

Рука Цао Юаня против его желания потянулась к рукояти клинка на поясе. Повернувшись к Цзялань, он с предельной серьёзностью крикнул:

— Забирай Толстяка Байли и бегите!