Глава 377. Нерушимое тело

— Хе-хе-хе-хе...

Безумный Цао Юань, окутанный вздымающейся до небес ша-ци, не разбирая своих и чужих, в клочья изрубил оплетавшие краснопанцирную муравьиную матку древесные лозы и ринулся прямо к ней. Лезвие его клинка пылало пламенем ша-ци, с яростью обрушиваясь навстречу ее острым серпам!

Овеянный черным пламенем прямой клинок и несколько острейших лезвий матки в миг столкнулись десятки раз. Движения обоих безумцев смазывались в остаточные силуэты; во все стороны хлестала ша-ци, от которой рябило в глазах.

Но эта равная схватка длилась лишь считаные мгновения: за это короткое время Линь Цие успел поразить эрозией сорок процентов тела матки. Для нее эта тьма была смертельным ядом, куда более страшным, чем превращение в бумажного человечка!

Лишившись сил, муравьиная матка сразу же ослабла, а клинок Цао Юаня замелькал еще быстрее. Леденящая ша-ци с легкостью рассекала ее красный панцирь глубокими ранами одну за другой, пока окончательно не раскрошила его на куски!

Изувеченная матка взвыла и бросилась прочь, совершенно не желая дальше связываться с этим безумцем. Но сидевший на ее спине Линь Цие вовсе не собирался ее отпускать.

Он крепко стиснул рукоять вонзенного в плоть матки прямого клинка, с силой провернул его и вспорол на ее спине две глубокие кровавые борозды.

— В хмельном цвету весь зал трех тысяч душ, один меч холодом скует четырнадцать краев!

Леденящая ци меча хлынула из клинка Линь Цие и через кровавые борозды ворвалась в тело чудовища. Вмиг искромсав ее внутренности, она рассекла матку по линии клинка, начисто срезав половину тела!

Линь Цие вместе со срезанным обрубком рухнул на пол. Зеленая кровь насквозь пропитала его черную рубашку. Подняв взгляд на матку, от которой осталась едва ли голова, он крепко нахмурился.

Не зря все-таки это мистика ранга «Море».

Большую часть тела разъела Эрозия кромешной тьмы, больше половины туловища искромсано — и даже так она все еще жива?

Впрочем, сомнений не было: силы матки на исходе. Сегодня ей... точно конец!

Оставшись лишь с жалким обрубком тела, матка истошно визжала. Совершенно потеряв способность воспринимать окружающее, она, точно обезглавленная муха, слепо металась по залу. Из ее тела непрерывно хлестала зеленая кровь, по полу волочились вывалившиеся внутренности, но неодолимая жажда жизни гнала ее вперед — искать хоть какую-то надежду на спасение!

И как назло, она выбрала один из углов зала и ринулась туда изо всех сил!

Линь Цие и остальные, увидев это, резко переменились в лице.

Там, куда слепо неслась матка, тихо стояла девушка в синем ханьском одеянии. Заметив несущееся на нее чудовище, она с удивлением посмотрела вперед.

— Плохо!

Линь Цие нахмурился и метнул прямой клинок, который со свистом рассек воздух, устремившись наперерез чудовищу, чтобы закрыть Цзялань!

Но расстояние между ними было слишком велико. К тому же лишившаяся большей части плоти матка в предсмертной агонии неслась с поразительной скоростью — даже летящий прямой клинок не успевал ее обогнать!

Обезумевшая матка мчалась напролом. Даже изувеченная, она оставалась огромной и на такой бешеной скорости напоминала несущийся на полном ходу скоростной экспресс!

Жалкие остатки треснувшего красного панциря на ее голове зловеще поблескивали на свету, и в мгновение ока она оказалась перед девушкой!

Цзялань спокойно смотрела на несущуюся с грохотом матку. Она молча закинула деревянный лук за спину, протянула вперед белую нежную ладонь и неторопливо выставила ее перед собой...

*Бум-м-м—!!!*

Несущаяся с поразительной скоростью матка в один миг врезалась в ладонь Цзялань. Острые обломки панциря сокрушительно разлетелись во все стороны, видимая глазу ударная волна разошлась вокруг, заставив темно-синее ханьское одеяние девушки громко захлопать на ветру.

Этот мчащийся на полном ходу экспресс, столкнувшись с хрупкой фигурой, намертво замер перед выставленной ладонью, не сумев продвинуться вперед ни на миллиметр.

Под действием чудовищной кинетической энергии голова матки сантиметр за сантиметром расползлась трещинами. Прежде чем тварь успела издать последний вопль, сокрушительный импульс удара в порошок стер всю ее нервную систему.

Изувеченная туша матки, точно кусок бесформенной грязи, мягко сползла перед Цзялань, окончательно перестав подавать признаки жизни.

Цзялань медленно опустила руку. На ее безупречной, словно белый нефрит, ладони не осталось ни единой царапины — будто матка не задела даже волоска на ее коже.

Зал погрузился в мертвую тишину.

Линь Цие, Толстяк Байли и Ань Цинъюй застыли в неописуемом потрясении.

Насколько сокрушителен был предсмертный таран матки, они прекрасно понимали: попадись под него кто-то из них, так легко отделаться не удалось бы...

Но эта внешне ничем не примечательная девушка свела на нет весь этот чудовищный натиск одной лишь ладонью?!

Толстяк Байли и Ань Цинъюй повернулись к Линь Цие, и их взгляды буквально требовали объяснений. Тот лишь беспомощно покачал головой, давая понять, что и сам ничего не понимает.

— Хе-хе-хе-хе...

Цао Юань с клинком в руке, глуповато хихикая, подскочил к Линь Цие.

Линь Цие:

— ...

Две минуты спустя.

Наглухо связанный Цао Юань с видом полнейшей безысходности валялся на полу, а троица уже подошла к Цзялань.

— Ты не ранена? — спросил Линь Цие.

Цзялань покачала головой, черные волосы мягко колыхнулись за ее спиной.

— А ты точно человек? — снова спросил Линь Цие.

Цзялань:

— ...

С выражением полнейшей безнадеги она все же кивнула, укоризненно уставившись на Линь Цие.

Толстяк Байли похлопал Линь Цие по плечу и не удержался:

— Цие, говорить ты умеешь здорово. Больше так не делай.

Ань Цинъюй смерил Цзялань взглядом с ног до головы. В его глазах блеснул слабый серый огонек, а лицо озарилось небывалым любопытством:

— А можно я...

— Нельзя.

— ...Ладно, — понурился Ань Цинъюй.

Лежавший в стороне Цао Юань содрал с себя скотч, поднялся с пола и, глядя на Цзялань, задумался. Затем неуверенно произнес:

— Вам не кажется... что это только что выглядело как-то знакомо?

Толстяк Байли обернулся и озадаченно почесал затылок:

— Да что тут знакомого-то?

Ань Цинъюй вдруг встрепенулся:

— Ты имеешь в виду ту девушку со свойством нерушимости, о которой говорилось в архивном деле?

Цао Юань кивнул:

— Способна наделять стрелы нерушимостью, сама неуязвима для оружия и способна сокрушить что угодно. Да и судя по наряду, она как раз из той эпохи...

Линь Цие с недоумением спросил:

— Какое еще архивное дело?

Ань Цинъюй вкратце описал случай из архива. Линь Цие тут же все понял: эта история точь-в-точь совпадала с картинами, которые он видел на крышке гроба. Без сомнения, девушка перед ними и была тем самым нерушимым человеком из записей.

— То, о чем они говорят, — это твоя история? — повернулся Линь Цие к молчавшей Цзялань.

Цзялань поджала губы и тихо кивнула.

Линь Цие приоткрыл рот, собираясь сказать что-то еще, как вдруг снаружи зала прогремела череда раскатов грома!

В следующий миг чинно восседавшее на божественном троне императорское одеяние словно что-то почуяло: оно внезапно взмыло ввысь, подобно молнии вышибло ворота императорского дворца и растворилось без следа.