Глава 375. Кровное жертвоприношение

Муравьиная матка явно ощутила угрозу, исходившую от Цао Юаня. Она слегка припала к полу, а затем стрелой ринулась вперёд: её массивное тело рассекло воздух, подняв завывающий вихрь, а острые передние лапы обрушились навстречу пылающему чёрным пламенем клинку Цао Юаня!

Лязг——!!

Клинок столкнулся с передней лапой, и по просторному чертогу разнёсся пронзительный звон. Окутанного чернотой Цао Юаня отбросило назад более чем на десяток шагов, прежде чем ему удалось удержать равновесие.

Матке же пришлось куда хуже: сила удара от столкновения разорвала бумажные участки её туловища, одну из задних лап оторвало целиком, и её мучительный рёв эхом прокатился по залу.

И дело было не в том, что Цао Юань был невероятно силён — как раз наоборот: сойдись они в обычном состоянии, от такого удара непременно улетел бы он. Но под воздействием техники бумажных человечков треть тела матки обратилась в бумагу, и при малейшем движении от неё отрывались куски.

Бумажная плоть катастрофически снизила и её силу, и скорость, и прочность.

В то же мгновение из-за спины Цао Юаня один за другим метнулись ещё два силуэта.

Взгляд Ань Цинъюя был прикован к матке: непрерывно анализируя строение её тела, он выбросил из ладоней невидимые нити, которые вмиг оплели все её суставы.

Матка яростно забилась, и чудовищная сила потянула Ань Цинъюя вперёд, заставив пошатнуться. Он нахмурился, и в следующий миг по нитям побежал леденящий мороз, в точности сковав подвижные сочленения её лап!

Мороз замедлил матку: словно покалеченный муравей с отказавшими суставами, она одеревенело извивалась всем телом; с сочленений дождём сыпалась ледяная крошка, и казалось, вот-вот она вырвется на свободу.

В этот миг Толстяк Байли, ступая по «Нефритовому сиянию», взмыл в воздух, достал из кармана старомодную разноцветную игрушечную вертушку и легонько дунул на неё в сторону матки.

Лопасти вертушки стремительно закружились, и из неё вырвалось бушующее пламя, обрушившись сверху раскалённым, ужасающим огненным смерчем!

Бум——!!

Огненный смерч в миг поглотил матку. Из пламени раздался истошный визг: треть её тела, обращённая в бумагу, сгорела дотла в считанные секунды!

Матка вырвалась из пламени: половины её головы уже не было, задняя часть тела исходила чёрным дымом, а бумага целиком обуглилась и при каждом движении осыпалась в воздух пеплом.

Этот огонь нанёс и без того тяжело раненой матке новый сокрушительный удар.

Изувеченная матка с трудом удержала равновесие. Глухо рыча на Линь Цие и остальных, она стала медленно пятиться в угол дворца, и в то же самое время на её теле проступили жуткие алые узоры.

И не только на теле: под её лапами по полу тоже поползли красные линии, словно пульсирующие кровеносные сосуды, неуклонно расползаясь по окружающему камню.

Из тела матки вырвалась зловещая аура!

В то же самое время за пределами Фэнду, в глубоких расселинах земли.

На отвесных скалах копошились красные рабочие муравьи. Внезапно на их панцирях проступили кроваво-красные узоры. Муравьи вздрогнули, и их тела стали стремительно раздуваться, точно воздушные шары!

Бах——!!

Один из рабочих муравьёв раздулся до предела и лопнул. Во все стороны брызнула зелёная кровь и полетели оторванные лапы, а луч зловещего красного света устремился в пустоту и исчез в неизвестном направлении.

Следом с грохотом разорвало второго рабочего муравья, затем третьего, четвёртого, пятого...

По всем трещинам земли, кишащим бесчисленными рабочими муравьями, они взрывались один за другим, точно фейерверки, и бесчисленные потоки красного света уходили в пустоту, бесследно растворяясь.

И не только на рабочих: на чёрных муравьях-солдатах тоже проступили такие узоры. Однако, в отличие от охваченных паникой рабочих, солдаты словно понимали, что грядёт: они покорно припали к земле и тихо ждали, пока их тела разорвёт на части...

Бах-бах-бах——!!

Когда тела солдат взрывались, красный свет бил втрое сильнее и гуще, чем от рабочих, мгновенно ныряя в пустоту и исчезая без следа.

Императорский дворец Фэнду.

Потоки красного света хлынули из покрытого алыми узорами пола под лапами матки, в мгновение ока окутав её фигуру. Этот свет стремительно впитывался в её плоть; тело резко пошло в рост, сделавшись вдвое выше прежнего, а изувеченная плоть с неимоверной скоростью восстанавливалась.

Поверх тела нарастал алый панцирь, облачая её в тяжёлые доспехи; из сочленений брони выдвинулись чёрные серповидные лезвия, а пара длинных белых усиков окрасилась в жуткие переливчатые цвета — толстые и гибкие, они походили на двух пёстрых исполинских змей!

Её аура росла с ужасающей быстротой: от предсмертной слабости до возвращения на ранг «Море», затем до самого пика «Моря» — и уже казалось, вот-вот сокрушит оковы и достигнет ранга «Безмерный»!

Увидев это, Ань Цинъюй нахмурился ещё сильнее. Словно что-то вспомнив, он глухо произнёс:

— Реестр Запретных руин, номер триста сорок семь — «Кровное жертвоприношение»...

— «Кровное жертвоприношение»? — недоумённо переспросил Толстяк Байли.

— Зловещие Запретные руины, позволяющие приносить в жертву жизни прямых кровных родственников, чтобы восполнить бреши в собственном теле и увеличить силу... Впрочем, для обычного человека от них мало толку: близких родственников всего несколько, да и силы в их крови кот наплакал. Даже если принести в жертву вообще всех, обычный человек в лучшем случае сможет пробиться на ранг «Чаша» или ранг «Озеро». Потому-то этот номер и находится в самом хвосте реестра.

Ань Цинъюй мрачно уставился на матку:

— Но для такого существа, как матка, обладающего невероятной плодовитостью, если она принесёт в жертву все эти сотни солдат и рабочих, есть огромная вероятность прорваться прямиком на ранг «Безмерный».

— Настолько безумно?! — побледнел Толстяк Байли.

— Нет слабых Запретных руин, есть лишь те, что не подходят владельцу... В сочетании с маткой это чудовищная комбинация, выходящая за рамки всякого здравого смысла!

Линь Цие крепче сжал в руке прямой клинок и холодно произнёс:

— Что бы ни случилось, мы обязаны это прервать. Если она шагнёт на ранг «Безмерный», нам конец.

Ань Цинъюй нахмурился и покачал головой:

— Источник её силы — узоры кровного жертвоприношения. Они нематериальны. Боюсь, наши атаки даже не...

Свист——!!

Едва прозвучали эти слова, как прямо мимо Линь Цие со свистом пронеслась стрела!

Наконечник этой стрелы сиял белым светом. Он без труда прошил клубящееся вокруг матки алое сияние и вонзился в толстый панцирь, словно проткнув лист бумаги, легко войдя прямо в скопление густых красных узоров!

Белый свет наконечника в миг перерубил жертвенные узоры. Тело матки резко вздрогнуло, и её стремительно растущая аура оборвалась!