Глава 374. Начало зачистки

Черные врата медленно отворились. Линь Цие вошел внутрь, неся на спине Цзялань, и едва переступил порог, как увидел три фигуры, что воровато прижались к стене и замерли без движения.

Заметив Линь Цие, троица расплылась в радостных улыбках, но стоило им увидеть девушку у него на спине, как эти улыбки разом застыли…

Они переглянулись, и на их лицах невольно проступило странное выражение.

Ань Цинъюй: (๑•̌.•̑๑)?? Хм? У Цие за спиной женщина?

Цао Юань: (#｀皿´) Что?! На спине Цие женщина?!

Толстяк Байли: ｜д•´)!! Что?! Невинность Цие в опасности?!

Линь Цие при виде их вскинул бровь:

— Вы чего…

— Тс-с-с!!

Толстяк Байли вскинул два пальца, сделав Линь Цие знак замолчать, а затем указал в центр императорского дворца.

Линь Цие опешил и обернулся. В полумраке просторного чертога прямо в воздухе неподвижно парил старинный черный божественный трон.

На престоле ровно восседал человеческий силуэт — не шевелился, но испускал леденящее душу величие!

— Это… — Линь Цие озадаченно уставился на фигуру на троне.

Поколебавшись мгновение, он все же зашагал к Толстяку Байли и остальным.

— Цие, ты… почему ты несешь на спине женщину? — не в силах больше сдерживать любопытство, шепотом спросил Толстяк Байли, когда Линь Цие подошел ближе.

Линь Цие немного помолчал:

— Подобрал в одном из чертогов.

— Подобрал? — Толстяк Байли с подозрением покосился на Цзялань. — Подобрал и сразу взвалил на спину?

— Ну да.

— …

— Подобрать красотку — дело для романов и дорам, конечно, обычное… Но это же вообще не про тебя! — Толстяк Байли почесал затылок с таким видом, словно его картина мира дала трещину. — У тебя же абсолютный иммунитет к противоположному полу! Кроме парней, ты, оказывается, способен притягивать еще и девушек?

Линь Цие: …

Линь Цие молча положил ладонь на рукоять клинка.

В прошлый раз ему так сильно хотелось прикончить Толстяка Байли еще в лагере сборов, когда этот наглец без зазрения совести совал ему под нос свои пятки…

Линь Цие глубоко вздохнул, подавляя бурлящую внутри жажду убийства, и неторопливо спросил:

— Так что вы тут забыли у стены?

Цао Юань поднял руку и указал на парящий посреди зала престол:

— Мы вошли и только тогда увидели, что на троне кто-то сидит… Он на нас не нападал, но мы не решились дергаться: больно уж тут нечисто.

Линь Цие взглянул на фигуру в воздухе и покачал головой:

— Я проверил духовной силой. Это не человек, просто одежда.

Услышав это, все трое опешили:

— Одежда?

Линь Цие тихо хмыкнул, и на его ладони заплясал крохотный огонек. Легким взмахом руки он подбросил пламя в воздух, и то озарило темный чертог.

В отблесках огня фигура на троне наконец предстала во всей полноте: это было широкое черное императорское одеяние, расшитое затейливыми узорами из золотых нитей — таинственное и исполненное священного величия.

Словно живой человек, одеяние ровно восседало на троне. Пустые рукава покоились на подлокотниках, полы свободно ниспадали вниз; от него исходило столь величественное императорское могущество, будто Великий владыка Фэнду все еще был жив и защищал это царство мертвых.

— Это одеяние… ждет возвращения Великого владыки Фэнду, — глядя на висящее в воздухе облачение, тяжело вздохнул Линь Цие. — И этот город тоже ждет его возвращения.

— Прошла целая сотня лет. Разве он еще может вернуться? — не удержался Толстяк Байли.

Цао Юань на миг задумался:

— Если он вошел в круг перерождений, то непременно вернется… В конце концов, даже Ян Цзянь уже явился в этот мир. Боги Великой Ся начали возвращаться, и рано или поздно перерождение Великого владыки Фэнду придет сюда и возродит Фэнду.

Тут Линь Цие словно вспомнил о чем-то и озадаченно спросил:

— Кстати, а как вы попали в Фэнду? Я же вроде завалил пролом…

Цао Юань удивился:

— Мы не лезли через дыру, а вошли прямо через главные врата.

— Главные врата? — Линь Цие слегка нахмурился. — И как вам удалось открыть исполинские бронзовые врата?

— Мы ничего не делали, они сами распахнулись…

Услышав это, Линь Цие просто застыл на месте.

Ничего не делали, сами распахнулись?

Они что, автоматические?!

Но если так… почему же они не открылись, когда к ним подошел он?

Линь Цие погрузился в раздумья.

БУМ-М-М!!

В то же мгновение черные врата распахнулись от мощного удара, и внутрь, спотыкаясь, ввалилась огромная белая туша!

Прежде грозная муравьиная матка теперь выглядела невероятно жалко. Едва восстановившееся тело почти на треть превратилось в бумагу и было изодрано в клочья. От нее густо веяло мертвенным дыханием, а половина огромной головы ссохлась и стала плоским листом бумаги, являя собой жуткое зрелище.

Ворвавшись в чертог, она резко развернулась и навалилась всем телом на черные створки, захлопывая их перед носом у хлынувших следом бумажных человечков. В зале воцарилась мертвая тишина.

Обессиленная матка медленно повернулась назад — и внезапно увидела притаившихся у стены пятерых человек. Ее массивное тело оцепенело…

Четверка Линь Цие молча переглянулась: в глазах каждого вспыхнула неприкрытая радость.

Должно быть… это и называется «мир тесен для врагов».

Линь Цие осторожно ссадил Цзялань на пол у стены, посмотрел ей в глаза и предельно серьезно произнес:

— Ты слишком тяжелая. На моей спине ты будешь сковывать мою скорость, так что посиди пока здесь.

Цзялань: …

Уголки рта Толстяка Байли бешено задергались, он изо всех сил сдерживал смех. Пихнув локтем стоявшего рядом Цао Юаня, он зашептал:

— Вот видишь! Я же говорил, что Цие абсолютно непробиваем для противоположного пола! Задвинуть такое девушке… Ц-ц-ц.

Цао Юань недоуменно повернул к нему голову:

— По-моему, он всё очень разумно сказал!

Толстяк Байли: …

Под обиженным взглядом Цзялань Линь Цие неторопливо поднялся с пола, взялся за рукояти клинков и в одно мгновение обнажил оба прямых клинка!

Дзинь-н-н!!

Чистый звон стали отчетливо отозвался эхом в погруженном во тьму чертоге.

Сжимая парные клинки, Линь Цие устремил взор на потрепанную муравьиную матку и спокойно произнес:

— Пятый резервный отряд, первая операция по зачистке «мистики»… Начать!

Едва отзвучали эти слова, как три фигуры позади него одновременно сорвались с места. Цао Юань рванул первым: рука легла на рукоять клинка у груди, а губы тронула легкая усмешка.

Прямой клинок покинул ножны!

Черное пламя ша-ци окутало его тело, яростно полыхая, а от черного лезвия взметнулась чудовищная жажда убийства. Подобно низвергнутому в ад безумному демону, Цао Юань со зловещим оскалом ринулся на муравьиную матку!