Глава 373. Стрела Цзялань

От провокаций муравьиной матки парящие в небе бумажные человечки словно обезумели от ярости. Бледные лица на бумаге исказились, и они стремительно закружили за пределами дворца.

Толстяк Байли, Ань Цинъюй и Цао Юань прижались к черным воротам императорского дворца. Видя, как беснуются бумажные человечки, они слегка переменились в лице.

В этот миг на исполинских колоннах над их головами множество бумажных человечков уже заметило их присутствие и начало приближаться к ним.

— А где дядя Ли?! — вдруг спохватился Толстяк Байли, заозиравшись по сторонам.

— Похоже, он отстал еще тогда, когда мы поднимались по каменным плитам, — отозвался Ань Цинъюй.

Цао Юань, услышав это, напротив, с облегчением выдохнул:

— Так даже лучше. Здесь слишком опасно, а его уровня сил недостаточно. Случись что, мы вряд ли смогли бы его защитить.

Толстяк Байли вскинул голову:

— И что теперь делать? Бумажные человечки всё прибывают к нам... Тц, почему они не нападают на ту муравьиную матку?

— Эта муравьиная матка, похоже, хорошо знакома со здешней обстановкой и знает, где укрыться от атак бумажных человечков. Должно быть, она попадает в Фэнду не впервые, — задумчиво произнес Ань Цинъюй.

Цао Юань пристально смотрел на небо, где скапливалось все больше бумажных человечков. Нахмурившись и подумав немного, он положил руку на черные ворота за спиной:

— В крайнем случае спрячемся внутри. Всё равно с мелком Толстяка мы сможем выйти наружу в любой момент.

Услышав это, Толстяк Байли тотчас помрачнел: ему было жаль свой запретный предмет — мелок, но собственной жизнью он дорожил больше и ради спасения был готов поступиться добром.

Цао Юань с силой толкнул черные ворота, и изнутри на них пахнуло могильным леденящим холодом.

...

Линь Цие нес Цзялань на спине и быстро продвигался по парящим каменным плитам к алому дворцу над головой.

Прищурившись, он посмотрел на самую верхушку императорского дворца: плотный рой бумажных человечков кружил в небесах, а на крыше притаилась муравьиная матка, дерзко дразнившая их...

— Она знает, что бумажные человечки не смеют проникать в пределы дворца, поэтому и чувствует себя в безопасности, — Линь Цие с одного взгляда раскусил правду. — Впрочем, неудивительно. Она очутилась в Фэнду еще два года назад и уже тогда, должно быть, нащупала некоторые здешние правила, иначе ни за что не сумела бы вырваться во внешний мир.

Цзялань пристально смотрела на муравьиную матку на крыше дворца. Помедлив мгновение, она неуверенно спросила:

— ...Убить... ее?..

Линь Цие кивнул:

— Мы здесь как раз ради того, чтобы убить ее.

Цзялань немного подумала, сняла со спины лук из бледно-желтого твердого дерева и достала из колчана оперенную стрелу. Наложив ее на тетиву, она тонкими пальцами плавно натянула лук до упора...

Линь Цие, увидев это, от неожиданности замер:

— Что ты собираешься делать?

— ...Убить.

Цзялань нацелила наконечник стрелы на муравьиную матку на крыше дворца, ее ясные глаза чуть прищурились. Синие одежды развевались на ветру от бега Линь Цие, а на остром наконечнике стрелы сгустился бледный белый свет.

В этот миг Линь Цие отчетливо ощутил, как за его спиной собирается странная аура, а вместе с ней появилось легкое ощущение давления.

— Расстояние такое огромное, разве достанешь? — невольно замедлил шаг Линь Цие.

Цзялань кивнула. С луком и стрелой в руках она словно преобразилась.

Оперенная стрела на тетиве налилась белым светом. Пальцы Цзялань разжались — и стрела со свистом пробила воздух, в одно мгновение исчезнув за пределами восприятия Линь Цие.

Во взгляде Линь Цие отразилось изумление.

Скорость этой стрелы была просто поразительной...

Крыша императорского дворца.

Тело муравьиной матки, некогда разорванное взрывом Муму, к этому моменту уже почти восстановилось. Она распласталась по украшенной резьбой и росписью стене дворцовой крыши и безудержно рычала на бумажных человечков в небе.

Глядя на то, как те роятся в воздухе, жаждая ринуться вниз, но не смея ступить на крышу, матка упивалась собственной неуязвимостью.

Вжих!..

В этот самый миг оперенная стрела, объятая белым светом, внезапно возникла прямо возле нее!

Матка опешила и инстинктивно дернулась, чтобы увернуться, но обнаружила, что целью стрелы была вовсе не она... а стена дворцовой крыши прямо под ней!

Стрела в то же мгновение с грохотом врезалась в стену под ее телом. Стена императорского дворца, созданная из божественных материалов Небесного двора, не выдержала удара наконечника этой простой оперенной стрелы: по поверхности стремительно побежала густая сеть трещин.

Грохот!..

Раздался оглушительный треск, и кладка под лапами матки раскололась на куски. Потеряв равновесие, тварь резко выбросила вперед серповидные передние лапы и вонзила их в расщелину на краю стены, повиснув над обрывом дворца.

Она повернула голову туда, откуда прилетела стрела, распахнула жуткий ротовой аппарат и разъяренно взревела в сторону Линь Цие и Цзялань.

Вжих!..

Вторая стрела примчалась с яростным свистом!

Повисшая на краю стены матка на сей раз не смогла увернуться так же ловко. Как она ни извивалась, оперенная стрела вонзилась ей прямо в туловище, и наконечник глубоко ушел в прочный панцирь.

Ее исполинское тело содрогнулось от заключенной в стреле сокрушительной силы. Передние лапы выбило из расщелины, и туша матки беспомощно заскользила вниз по карнизу дворца, высекая когтями снопы ослепительных искр о киноварную стену.

Она сорвалась с крыши дворца и полетела вниз!

Увидев это, кружившие в воздухе бесчисленные бумажные призрачные воины словно обезумели и ринулись вниз. Их зловещие ауры сплелись воедино, устремляясь к сорвавшейся с карниза дворца матке.

Линь Цие, уже добежавший до ворот дворца, своими глазами увидел, как туша матки пролетела прямо перед ним, а следом сверху хлынул целый рой бумажных человечков. К счастью, матка приковала к себе все их внимание, и никто из бумажных человечков не заметил Линь Цие и Цзялань.

— Твоя стрела смогла пробить императорский дворец? Из чего она сделана? — изумленно спросил Линь Цие, взглянув на выщербленную стену у края дворца.

Цзялань слегка улыбнулась, достала из колчана за спиной оперенную стрелу и протянула ее Линь Цие.

Линь Цие с помощью духовной силы снова и снова исследовал стрелу. Как он ни вглядывался, в ней не было ни малейшей странности: самые обыкновенные материалы, а качество работы было куда грубее, чем у современных луков и стрел.

И такой стрелой можно пробить императорский дворец?

— Это твои Запретные руины? — Линь Цие вернул стрелу Цзялань, но едва задав вопрос, нахмурился и покачал головой: — Нет, постой... В вашу эпоху Запретные руины еще не должны были появиться.

Цзялань приоткрыла губы, словно желая что-то объяснить, но так и не смогла издать связных звуков и лишь молча сомкнула их снова.

Линь Цие повернулся к стоявшим перед ним черным воротам дворца. Он помнил, что троица Толстяка Байли открыла именно эти створки и вошла внутрь.

Он уперся ладонью в створку ворот и с силой толкнул ее.