Глава 368. Древний саркофаг в чертоге

К этому времени бумажные человечки, окружившие чертоги, уже рассеялись.

Линь Цие, словно призрак во тьме, бесшумно двинулся к ансамблю величественных чертогов. Его духовная сила скользнула по их стенам, и он слегка нахмурился.

Из-за материала, из которого были сложены чертоги, Линь Цие не мог почувствовать, что творится внутри, и ему оставалось лишь кружить снаружи, воспринимая духовной силой висевшие над входами огромные таблички.

Небесный дворец Пресечения Темного Зла, Небесный дворец Великой Пагубы и Высшего Дознания, Небесный дворец Утренней Зари, Непреклонности и Воинской Крепости, Небесный дворец Спокойного Обличения Греховной Ци, Небесный дворец Верховных Духов и Семи Прегрешений, Небесный дворец Неусыпного Надзора и Нескончаемого Суда.

Линь Цие замер перед шестью чертогами и беспомощно вздохнул.

Духовная сила не позволяла ощутить, что происходит внутри, — как же тогда найти чертог, в котором находятся Толстяк Байли и остальные трое? К тому же они наверняка не знали здешнего правила: «Мертвым вход открыт, живым выхода нет», — и, скорее всего, уже оказались заперты в одном из них...

Проверять один за другим?

Но стоило ему войти, как он и сам не смог бы выйти наружу...

Линь Цие ненадолго задумался, но тут глаза его блеснули — в голову пришла отличная идея!

Он быстрым шагом подошел к вратам ближайшего чертога — Небесного дворца Утренней Зари, Непреклонности и Воинской Крепости, — и толкнул ярко-красные створки. Как и когда он открывал ворота усадьбы, те распахнулись легко, словно пушинка, без малейшей тяжести.

Линь Цие прошел за дверь, но не позволил ей закрыться. За его спиной вспыхнули два круга призыва, и в следующее мгновение позади него возникли две фигуры в сине-зеленой форме санитаров.

Ли Ифэй, державший половинку моркови и опоясанный фартуком, опешил. Он растерянно огляделся по сторонам, пока его взгляд наконец не остановился на Линь Цие.

— Цие, ты что-то нечасто меня зовешь!

Убедившись, что призыв вызволил его из психиатрической больницы всех богов, Ли Ифэй мигом воодушевился. Он отбросил морковь, сорвал фартук и широко заулыбался.

С тех пор как его определили в психиатрическую больницу всех богов, он ни разу не выбирался наружу. Промаявшись взаперти почти два года, он наконец-то снова увидел белый свет!

— А-Чжу как раз говорил мне, что ты отметил его успехи и велел добавить ему сегодня куриную ножку, — разминая затекшие плечи, с усмешкой сказал Ли Ифэй и потрепал стоявшего рядом А-Чжу по голове.

Услышав это, щуплый мальчуган вздрогнул всем телом, а его губы задрожали...

— Я... я... на самом деле...

А-Чжу прятал глаза от Линь Цие; его личико побледнело, казалось, он вот-вот расплачется.

Линь Цие, не зная, смеяться или плакать, глянул на него и, видя жалкий вид мальчишки, махнул рукой:

— Добавь, добавь.

А-Чжу опешил, поднял полные слез глаза и с благодарностью посмотрел на Линь Цие:

— Спасибо, главврач!

Линь Цие молча кивнул.

«Вот так. Немного задобрил — в следующий раз будет работать на меня с еще большим усердием...»

— Кстати, Цие, а где мы? Почему так холодно? — Ли Ифэй огляделся по сторонам, потер озябшие руки и невольно вздрогнул.

— А, здесь преисподняя.

У Ли Ифэя слегка дернулся уголок рта:

— Я тут вдруг вспомнил, что у меня блюдо еще не доготовлено... Может, А-Чжу останется с тобой, а я вернусь стряпать? У бабули в последнее время зубы окрепли, аппетит разыгрался, боюсь, приготовленного сегодня не хватит...

Линь Цие закатил глаза:

— Это всего лишь затерянный Фэнду. И рисковать вам не придется. Ваша задача — держать эту дверь и не дать ей закрыться.

Ли Ифэй опешил:

— И всего-то?

— Всего-то.

— Тогда ладно! Подумаешь, постеречь дверь! — Ли Ифэй хлопнул себя по груди. — Предоставь это мне!

Линь Цие кивнул, повернулся и зашагал в глубь чертога.

Раз уж живые не могли открыть здешние двери изнутри, разве не достаточно просто не дать им закрыться? Кому-то другому провернуть такое было бы непросто, но у Линь Цие хватало санитаров, так что караулить вход лично ему вовсе не требовалось.

А почему он призвал сразу двоих... Линь Цие опасался, что А-Чжу при его пугливом нраве грохнется в обморок от любого шороха, случись что в его отсутствие. И если дверь захлопнется, вот тогда начнется «веселье».

К тому же нельзя стричь шерсть всё время с одной овцы... Порой нужно стричь обеих сразу!

Во тьме Линь Цие шаг за шагом продвигался в глубь чертога. Внезапно он словно что-то почувствовал и замер перед порогом.

Прямо в центре чертога ровными рядами стояли черные деревянные крестовины, и на каждой висел комплект бронзовых доспехов.

Доспехи стояли плотно, на расстоянии меньше метра друг от друга, заполняя все пространство чертога. Беглого взгляда хватало, чтобы понять: их здесь около трех сотен!

Линь Цие слегка нахмурился, негромко прочитал стихотворную строку, и на кончиках его пальцев вспыхнул огонек.

Непонятно почему, но в этом сумрачном величественном черном чертоге пламя на его ладони окрасилось в темно-зеленый цвет — словно некая невидимая сила в воздухе подавляла само присутствие света.

Держа на ладони призрачно-зеленый огонь, Линь Цие медленно пошел между плотными рядами бронзовых доспехов. В жутковатом свете на покрытой патиной и ржавчиной бронзе проступили темно-красные корки запекшейся крови и глубокие зазубрины — следы ударов рубящего оружия.

Одни доспехи сохранились относительно неплохо, и следов крови на них было немного, другие же оказались настолько искорежены, что едва держались на деревянных крестовинах.

Повреждения на них выглядели пугающе: следы от уколов какого-то острого оружия, причем большая часть ран приходилась на переднюю часть.

Линь Цие невольно озадачился. Если это следы битвы, почему раны остались только спереди... а спины доспехов уцелели без единого повреждения? Неужели перед гибелью эти воины что-то защищали?

Линь Цие миновал строй доспехов и повернул голову: позади этих бронзовых доспехов, прямо перед скрытым во тьме божественным троном, на каменном помосте неподвижно покоился красный резной саркофаг.

Саркофаг был около двух метров в длину, с четкими, строгими гранями, словно правильный прямоугольный брусок. Его поверхность покрывала затейливая черная резьба с бесчисленными изображениями, от которых рябило в глазах; издали он походил на длинный короб с черным узором по красному фону.

Линь Цие подошел к саркофагу и перевел взгляд на замысловатые узоры на его стенках. Он долго разглядывал резьбу, и в глазах его отразилось изумление.