Усадьба

Линь Цие стоял за воротами, непрерывно следя духовной силой за происходящим снаружи.

Белый бумажный человечек легко опустился на посыпанную гравием дорожку перед воротами. На мертвенно-бледном лице пара асимметричных глаз разного размера окинула всё вокруг; задержав взгляд на усадьбе, где укрылся Линь Цие, он отвернулся и продолжил поиски.

Увидев, что бумажный человечек удалился, Линь Цие с облегчением выдохнул. В таком месте, привяжись к нему хоть один, его скорости могло не хватить, чтобы оторваться. Преследователей становилось бы всё больше, и то, что творилось снаружи исполинских бронзовых врат, рано или поздно повторилось бы.

Приёмы этих бумажных человечков были слишком коварными и жуткими. Линь Цие совершенно не хотел связываться с ними — он желал лишь как можно скорее выбраться отсюда и встретиться с товарищами снаружи.

Линь Цие протянул руку, собираясь открыть ворота усадьбы и уйти, но в тот же миг замер как вкопанный.

Ворота, которые прежде легко открывались и закрывались, теперь стояли намертво: сколько бы сил он ни прикладывал, сдвинуть их не удавалось ни на йоту!

Линь Цие слегка нахмурился, в душе шевельнулось дурное предчувствие...

*Хлоп!..*

В мёртвой тишине и темноте позади Линь Цие, из дома, донёсся негромкий звук!

Линь Цие резко обернулся, правая рука мгновенно легла на рукоять клинка за спиной, каждая мышца напряглась в готовности к бою.

Его взгляд пробежал по погружённым во тьму двору и дому; в глазах отразилось недоумение.

Перед тем как войти, он уже прощупал духовной силой всё в усадьбе и убедился, что здесь никого нет. Но если так, откуда же донёсся этот звук?

Линь Цие дюйм за дюймом просканировал всё духовной силой, сопоставляя положение каждого предмета с тем, где тот находился до звука, и вскоре обнаружил источник шума.

В северо-восточном углу двора неизвестно когда упала на землю бумажная метла.

— Бумажная метла? — Линь Цие нахмурился. Он отчётливо помнил, что звук был звонким и сухим, будто оземь ударилось что-то твёрдое. Даже будь это метла, звук подошёл бы настоящей, но разве бумага способна издать подобный стук?

*Скри-и-п...*

*Бум!..*

Дверь центрального дома внезапно распахнулась наружу и тут же захлопнулась, с тихим стуком ударившись о старый порог!

Линь Цие резко повернул голову, разогнав духовную силу на пределе возможностей!

...Ничего.

Ни один человек, ни единый предмет не коснулся двери, но она сама распахнулась и сама же закрылась... Словно кто-то, кого он не мог ни увидеть, ни ощутить, отворил её.

Линь Цие слегка нахмурился. Ухватившись обеими руками за рукояти за спиной, он плавно вытянул из ножен два прямых клинка и, крепко сжимая их, шаг за шагом двинулся к дому, откуда исходил шум.

Запертые ворота усадьбы, внезапно упавшая бумажная метла, сама по себе открывающаяся и закрывающаяся дверь.

Всё это словно указывало на то, что в этой усадьбе кроется некая таинственная сила... или же присутствует таинственный человек.

Но Линь Цие его не видел.

С клинками в руках Линь Цие подошёл к порогу дома и остановился. Духовная сила уже во всех подробностях запечатлела в его сознании внутреннее убранство: кроме мертвенно-белой бумажной кровати, ритуальных бумажных денег да бумажных стола со стульями, там не было ничего.

Линь Цие невольно задался вопросом: для кого вообще предназначены столь тонкие и невесомые бумажные кровати, столы и стулья?

Любое существо, имеющее хоть какой-то вес, раздавило бы их под собой.

Линь Цие покачал головой, отгоняя лишние мысли, и предельно сосредоточился, готовый к удару в любую секунду.

Хотя отклик духовной силы показывал, что внутри пусто, Линь Цие ни на миг не ослаблял бдительность, ведь он смутно догадывался: то, что там находится... он не может ни увидеть, ни ощутить.

Клочок ночной тьмы окутал дверь перед Линь Цие, и под напором мрака она медленно отворилась...

С клинками в руках Линь Цие замер в дверях; в его глазах затеплился слабый золотистый отблеск.

*Фью-у-ух!..*

Едва дверь приоткрылась на узкую щель, как из неё тучей вырвались ритуальные бумажные деньги, сплошной стеной хлынув на Линь Цие!

Зрачки Линь Цие резко сузились. Парные клинки в его ладонях стремительно взметнулись — бледно-голубые лезвия соткали перед ним сплошную завесу рубящих росчерков, в мгновение ока изрубив все бумажные деньги. Ни один листок не коснулся его тела!

Однако вскоре Линь Цие понял, что это было лишним.

Ведь эти бумажные деньги не несли в себе никакой угрозы: они просто вылетели из комнаты и плавно кружились в воздухе... Это были всего лишь бумажные деньги.

Пока ошеломлённый Линь Цие стоял на месте, бумажные стол и стулья в комнате вдруг опрокинулись, словно кто-то налетел на них.

Грохнувшись об пол, они вновь издали твёрдый стук — будто упала не бумага, а настоящая деревянная мебель.

Линь Цие слегка нахмурился, медленно обводя комнату взглядом. Никаких признаков чьего-либо присутствия.

Поколебавшись мгновение, он просто раскрыл ладонь и негромко продекламировал:

— Степной пожар не истребит дотла, весенний ветер дунет — жизнь возродится вновь.

*Вспых!..*

На его ладони заплясал язычок пламени. Линь Цие уже шевельнул пальцами, собираясь обратить в пепел всю эту жуткую бумажную мебель и деньги...

...как вдруг один из листков ритуальных денег взмыл с пола!

Он, мелко дрожа, подлетел к самому лицу Линь Цие, заставив того опешить.

Прямо на бумаге чёрными линиями были коряво выведены крупные иероглифы:

«Пощадите, господин!»

«Пощадите, господин»?

Линь Цие опешил, глядя на эту надпись. Растерянно замерев на месте, он спустя мгновение осторожно спросил:

— Вы... люди?

Листок спланировал обратно на пол, и чёрные линии вновь сами собой прочертили знаки.

Вскоре на бумаге проступила вторая строчка:

«Мы призраки. Призраки, которые живут здесь».

Линь Цие нахмурился ещё сильнее.

Следом торопливо появилась третья:

«Господин, если вам непременно нужно кого-то убить, убейте меня! Пощадите жену и дочь! Дочурка просто перепугалась и случайно задела метлу в углу, потревожив господина! Умоляю господина явить милость!»

Прочитав это, Линь Цие тут же вспомнил упавшую бумажную метлу, и его недоумение лишь усилилось.

Метлу уронил призрак?

Впрочем, огонь на ладони он погасил: судя по всему, эти призраки не могли причинить ему вреда.

Линь Цие произнёс глубоким голосом:

— Призраки вы или люди, я вас вроде бы не трогал. Зачем вы заперли ворота и не выпускаете меня?

Четвёртая строчка возникла с лихорадочной быстротой, будто писавший до смерти боялся опоздать и быть развеянным в прах:

«Господин, мы заперли не нарочно! Здесь все ворота такие: мёртвым вход открыт, живым выхода нет. Вы живой человек, войти снаружи можете, но вот выйти изнутри... уже трудно!»

— Здесь? — с сомнением переспросил Линь Цие. — Что это... за место?

Призрак помедлил и спустя мгновение начертал на бумаге два крупных иероглифа:

«Фэнду».