Глава 361. Жуткие бумажные человечки

Один, два, три, четыре...

Линь Цие окинул взглядом пространство перед собой: при виде несметного множества мертвенно-бледных бумажных человечков его сердце ухнуло вниз.

Слишком много. Их было слишком много!

Он понятия не имел, откуда они взялись. Осматривая окрестности мгновением ранее, он не заметил ни единого их следа — словно в какую-то долю секунды они возникли из ниоткуда, точно призраки!

Спина Линь Цие уже взмокла от пота, но даже так он сохранял спокойствие. В одной руке он держал пламя, а другую медленно протянул к прямому клинку за спиной...

От этих бумажных человечков не исходило ни малейших колебаний духовной силы, не ощущалось и разделения по ступеням развития — казалось, их можно было испепелить одной вспышкой огня. Однако интуиция подсказывала Линь Цие: всё не так просто.

И в тот самый миг, когда Линь Цие собрался идти на прорыв, произошло нечто, от чего волосы на голове встали дыбом.

Лица всех бумажных человечков внезапно застыли, а затем нарисованные на них черты стремительно исказились. Словно меняя маски, они то горько рыдали, то холодно усмехались, то пылали гневом, то улыбались...

От них потянулась зловещая аура, похожая на невидимые нити, начавшие сплетаться с исходящим от Линь Цие дыханием живого человека.

Линь Цие не видел этих нитей и не мог их ощутить, но в то же мгновение пламя в его ладони внезапно погасло. Он почувствовал, как температура тела стремительно падает, будто он провалился в ледник. Тело странно сделалось легким, а на лице проступила мертвенная бледность...

Тем временем лица окруживших Линь Цие бумажных человечков перестали мелькать. Черты каждого начали исподволь меняться: пустые взгляды обретали осмысленность, алые губы бледнели, переносицы становились прямее, а на макушках пробивались пряди черных волос... Неизменной оставалась лишь жуткая улыбка.

Они превращались в Линь Цие.

А Линь Цие... превращался в них.

Леденящая мертвая ци бушевала в его теле; силы словно покидали его. С трудом удерживаясь на ногах, он неотрывно глядел на бумажных человечков, один за другим превращавшихся в него самого, пока сознание начинало затуманиваться.

Линь Цие стиснул зубы, глубоко вдохнул, и в следующий миг в его глазах вспыхнул золотой свет!

«Чудо» с грохотом взорвалось внутри него!

Явление чуда вмиг оборвало изменения, происходившие с Линь Цие. Сила вновь хлынула в тело, лицо, готовое вот-вот сложиться, точно бумажный лист, вернулось в прежний вид, и сознание мгновенно прояснилось!

Преображение бумажных человечков тоже оборвалось: у одних успел появиться только нос Линь Цие, у других — только глаза, у третьих — лишь волосы... Они ошеломленно ощупали свои лица и резко вскинули головы на Линь Цие, а их иссохшие лица разом исказились беспредельной яростью!

Беззвучно взревев, они качнулись и белым бурлящим потоком ринулись на Линь Цие!

Бумажные человечки не сдавались: жуткая аура, рассеченная «чудом», сгустилась вновь, сцепляясь воедино и пытаясь снова дотянуться до дыхания живого человека в Линь Цие.

Линь Цие, только что вернувшийся с того света, помрачнел до предела: чудо, сотворенное с помощью «Божественного царства бренного мира», почти начисто истощило его духовную силу.

Это лишний раз доказывало, что зловещая атака бумажных человечков далеко превосходит пределы его возможностей. Намного превосходит!

Если их аура снова прицепится к нему, Линь Цие уже ни за что не вырвется.

Он стремительно огляделся по сторонам, и взгляд его замер на дыре в земле, оставленной муравьиной маткой. Поколебавшись лишь мгновение, юноша принял решение и прыгнул прямо туда!

Пусть он не знал, что скрывается за вратами и какие опасности там подстерегают, это всё равно было лучше, чем позволить бумажным человечкам выпить себя досуха!

Стоило Линь Цие скрыться в провале, как бумажные человечки, словно и не думая отступать, один за другим поплыли следом за ним в нору и исчезли...

***

Спустя несколько минут.

Сияющий золотой меч вылетел из муравьиного лаза в синевато-серой стене и закружил в темной подземной пустоте.

— Ого? А это что за место? — изумился Толстяк Байли, заметив, насколько просторнее стало вокруг.

Цао Юань с фонариком в руке шаг за шагом высвечивал окружение; в его взгляде читалось недоумение.

— Рукотворное? Спустимся, посмотрим.

Вчетвером спрыгнув с золотого меча, Толстяк Байли взмахнул рукой, и «Нефритовое сияние», обратившись кулоном, вернулось к нему на грудь. Ань Цинъюй подошел к кирпичной стене, и в его глазах промелькнула серая дымка.

Погодя немного, он негромко произнес:

— Рукотворное. Но очень древнее. Судя по выветриванию внутри камней и кирпичей, этому сооружению больше двух тысяч лет.

— Больше двух тысяч лет? — опешил Цао Юань и прикинул в уме: — Это же времена династии Хань?

Ань Цинъюй кивнул:

— Именно.

— Во времена династии Хань кто-то в такой глуши отгрохал подземную крепостную стену? — нахмурился Толстяк Байли. — Им что, заняться было нечем?

Ань Цинъюй не ответил, молча разглядывая остальные стены вокруг и о чем-то размышляя.

— Неважно, главное — найти Цие, — Цао Юань опустил взгляд на следы крови муравьиной матки под ногами. — Цие наверняка пошел по ее кровавому следу. Вперед!

Пройдя немного по следам крови, они также вышли к черной стене и древним исполинским бронзовым вратам.

— Ничего себе... — разинул рот Толстяк Байли. — Еще одна? Древним и правда некуда было девать свободное время!

Ань Цинъюй несколько мгновений изучал черную кирпичную стену и слегка нахмурился:

— Не то.

— Что не то?

— Эта стена отличается от прежней, — медленно проговорил Ань Цинъюй. — Материал этой стены я разобрать не могу. И исполинских бронзовых врат тоже. Молекулярная структура этих объектов не совпадает ни с одним материалом, известным современному материаловедению...

— Не совпадает? — склонил голову набок Толстяк Байли. — И что с того?

— Всё это создано не людьми.

После этих слов Ань Цинъюя остальные трое замолчали, и лица их стали предельно серьезными.

Раз создано не людьми, значит, это либо «мистика», либо... боги.

— Вон там лаз, — указал Ли Дэян на дыру, куда нырнул Линь Цие.

Толстяк Байли и остальные подошли ближе, осмотрели ее и переглянулись; во взгляде каждого читалось изумление.

— Цие погнался за муравьиной маткой и полез через эту нору за врата? — не удержался Толстяк Байли. — Ну он и отчаянный!

— Поблизости его следов нет, так что он наверняка внутри, — кивнул Ань Цинъюй.

— Тогда и мы полезем.

— Идет.

Гу-у-ум!..

И как раз в тот миг, когда четверо собрались ступить в лаз, раздался оглушительный низкий гул, эхом прокатившийся по всему подземному пространству. Они вскинули головы — и во взглядах их застыло ошеломление.

Посреди черной стены исполинские бронзовые врата, подпиравшие свод, медленно распахивались наружу...